«Там, под землей, были мои одноклассники и учителя…» Внук записал рассказ бабушки про оккупацию и освобождение Бобруйска

2446
Ирина РЯБОВА. Фото из личного архива Антона Ткачука.
Когда освобождали Бобруйск, Галине Лукашевич было 18, и она хорошо запомнила, как это было. Галины Антоновны не стало в 2019-м в возрасте 93 лет. Ее воспоминания успел записать внук, который бережно хранит память о своих предках.

22-летний Антон Ткачук окончил Мозырьский государственный педагогический университет по специальности «преподаватель истории и обществоведческих дисциплин», а сейчас учится в магистратуре Гомельского государственного университета им. Скорины. Молодой человек увлекается военно-исторической реконструкцией, состоит в клубе «Бобруйский рубеж». После магистратуры мечтает служить в армии.

Антон Ткачук – преподаватель истории и обществоведческих дисциплин, сейчас магистрант, увлекается исторической реконструкцией. Фото автора.
Антон Ткачук – преподаватель истории и обществоведческих дисциплин, сейчас магистрант, увлекается исторической реконструкцией. Фото автора.

– Меня всегда интересовала история, – говорит парень. – Конечно, на это повлияла моя мама Валерия Яновна Ткачук, которая является краеведом и работает в центре туризма и краеведения Бобруйска. И рассказы бабушки о жизни до войны, в период войны и после, всегда вызывали у меня большой интерес.

«С полок магазинов сразу стали исчезать спички, керосин, мука, крупы, соль»

Галина Антоновна Лукашевич родилась в 1926 году в Подмосковье.

– В детстве бабушка была очень слаба здоровьем, и поэтому мать отправила ее в Белоруссию к своей сестре, – рассказывает Антон. – Тетя жила в деревне, муж ее участвовал в коллективизации. В 1937 году их семья переехала в Бобруйск. Так случилось, что тетя и ее муж удочерили мою бабушку. Когда началась война, бабушке Гале было уже 14 лет, потому она все хорошо запомнила.

Галина (справа) с подружкой. Фото сделано накануне войны
Галина (справа) с подружкой. Фото сделано накануне войны

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

«Для меня, как и для многих, война началась 22 июня с речи наркома иностранных дел Молотова. Я шла на другой конец города к семье моего брата Сергея, которого в марте призвали в армию. И вот, проходя мимо городского театра, увидела толпу людей, с тревогой слушавших голос, доносившийся из большого черного рупора, который висел на столбе: «Сегодня, в 4 часа утра, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну...»

После этой речи с полок магазинов сразу стали исчезать спички, керосин, мука, крупы, соль... Придя к семье брата, я застала его жену Клавдию, которая в спешке велела мне присмотреть за детьми, а сама куда-то убежала. Вернулась она нескоро, с мешочком гороховой муки в руках. Это было все, что удалось урвать от обезумевшей толпы...»

Галина (слева) перед началом войны с подругами.
Галина (слева) перед началом войны с подругами.

«В городе власти нет»

Домой 22 июня Галя вернулась поздно вечером.

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

«Дома было все спокойно, все были уверены, что врага разобьют в приграничной зоне.

На второй или третий день над городом появились первые самолеты. Люди еще спорили: свои, не свои, и тут на нас полетели бомбы! Завязался бой между нашими «этажерками» и немецкими «мессерами». За час-полтора я насчитала 32 наших самолета, уничтоженных в этом бою.

Военная реконструкция освобождения Бобруйска, 2021 год. Фото Александра ЧУГУЕВА, из архива «ВБ»
Военная реконструкция освобождения Бобруйска, 2021 год. Фото Александра ЧУГУЕВА, из архива «ВБ»

Ходили слухи, что городские власти уже покинули город. Мой отец, бывший член КПБ(б), ярый патриот, направился в исполком. Вернувшись, он с печалью констатировал: «В городе власти нет».

Мы собрали пожитки: одежду, еду, документы, вышли из дома, переправились через Березину по деревянному мосту в районе крепости и направились в сторону Могилева. Недалеко от деревни Мышковичи заметили в лесу большую группу людей – красноармейцев, отступавших по лесам вдоль дороги...»

«Немцы в черных костюмах с красными галстуками играли на губных гармошках»

Семья решила передохнуть несколько дней в Мышковичах, остановились у сестры отца.

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

«Дом стоял на окраине деревни и через поле хорошо была видна дорога на Могилев. На рассвете нас разбудил шум моторов. Отец, вернувшись со двора, сказал, что по шоссе идут немецкие танки... Мы возвращались в Бобруйск той же дорогой, что шли несколько дней назад. Навстречу нам шли и шли танки, на которых сидели немцы в черных костюмах с красными галстуками и играли на губных гармошках. Играли и улыбались, наверное, надеялись на скорую и легкую победу.

Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска, проходившая в районе крепости. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»
Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска, проходившая в районе крепости. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»

Мост, по которому еще совсем недавно мы шли, сгорел. Из воды торчали лишь бревна, по которым мы кое-как перебрались на другой берег. В реке уже плавали десятки трупов... Красноармейцы, немцы, все вперемешку. Так для меня, 14-летней девочки, началась война и долгая трехлетняя жизнь в оккупации...»

«Они были похожие на ходячие скелеты»

Когда семья вернулась в Бобруйск, дом их был опустошен, из него вынесли и мебель, и посуду.

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

«Жена брата ходила на скотобойню и меняла там яйца на требуху. Требуха – это жесткое мышечное мясо коровьего желудка, из которого варили суп с добавлением крапивы.

Многие магазины закрылись, и лишь в некоторых за старые, еще советские, деньги, можно было купить горбушку хлеба.

Я ходила в магазин с авоськой за хлебом мимо «Дома коллектива», а в его дворе уже соорудили проволочный забор и работали пленные. Они были похожие на ходячие скелеты, обтянутые кожей, подходили к ограде и даже не просили, просто стояли. Почти весь хлеб я им и перекидывала через забор. А когда приходила домой и рассказывала об этом родителям (дяде и тете), никто на меня не ругался, несмотря на то, что самим было есть нечего. Все надеялись, что где-то и нашему Сергею (моему брату) кто-то также кинет краюшку хлеба. Его жена Клава каждый день ходила по городу, по местам, где были военнопленные, в надежде найти мужа.

07.05.2021. Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»
07.05.2021. Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»

... Ночью 7 ноября мы не спали. Над городом нависло зарево пожарища, бесконечные пулеметные очереди доносились до нас. Уже потом мы узнали, что в ту ночь в концлагере было расстреляно и сожжено около 18-ти тысяч военнопленных…»

«Мать специально облила мне руки кальцинированной содой»

В октябре 1942 года Гале исполнилось 16 лет, и ее отправили на «биржу труда».

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

Галина Лукашевич после войны, 1949 год.
Галина Лукашевич после войны, 1949 год.

«На распределении я попала работать в офицерское общежитие. Немцы очень боялись зимних холодов и заставляли нас топить, пока капля воды, попавшая на печь, не будет мгновенно испаряться. Однажды ко мне обратился с какими-то словами немецкий офицер. Не поняв, я послала его к черту, думала, что и он не поймет меня. Но через несколько дней, когда я снова встретила его, он сказал по-русски: «Ты совершила ошибку. Больше так ни с кем не поступай, иначе попадешь в беду». Я до сих пор помню его фамилию – Ворм.

Немецкие офицеры относились ко мне хорошо, они называли меня «Галья», подкладывали мне марки, булочки и конфеты. Всю еду, а тем более, сладости, я несла своему маленькому племяннику.

Немецкие офицеры, с которыми я общалась, были обычными людьми, которые занимались обычной тыловой работой, без всяких зигзагов на петлицах.

Весной эту часть перевели в Старые Дороги, а меня – работать на лесокомбинат, откуда хотели отправить в Германию. Но мать специально облила мне руки кальцинированной содой, чтобы на них появились волдыри и язвы, похожие на кожную болезнь. Немцы боялись кожных заболеваний и отправили меня обратно на завод, где я и проработала до самого освобождения. А шрамы от тех волдырей и язв остались на всю жизнь...»

7.05.2021. Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»
7.05.2021. Военная реконструкция периода оккупации и освобождения Бобруйска. Фото: Александр ЧУГУЕВ, из архива «ВБ»

«Земля еще несколько дней дышала...»

Бобруйск в период оккупации напоминал концлагерь, вспоминала Галина Антоновна: «По городу ходили люди с желтыми шестиконечными звездами на груди, на спине и на лбу (в нацистской Германии и на оккупированных территориях такие «звезды позора» обязывали нашивать на одежду евреев). Люди даже боялись подходить к ним, так как и их тоже могли принять за евреев. Позже всех со «звездами» согнали в гетто и живьем закопали во рву... Земля еще несколько дней дышала...

Там, под землей, были и мои одноклассники, и учителя, которые совсем недавно учили меня. Многодетную семью моей одноклассницы Хаи Тыньяновой полностью уничтожили. Потом узнали, что за оккупацию в городе погибло около 44 тысяч человек...»

«Все шоссе было усеяно трупами»

В 2024 году исполняется 80 лет белорусской наступательной операции «Багратион» (1944), в результате которой Беларусь была освобождена от фашистов. Важной частью этой операции стал «Бобруйский котел», в котором были разгромлены главные силы 9-й армии вермахта, оборона противника прорвана, и наши войска перешли в решительное наступление. Что происходило в те дни (24-29 июня 1944-го) в городе и окрестностях?

Все ближе и ближе к городу подступала наша артиллерия, была слышна канонада.

Антон Ткачук, внук Галины Антоновны, увлекается военно-исторической реконструкцией, состоит в клубе «Бобруйский рубеж».
Антон Ткачук, внук Галины Антоновны, увлекается военно-исторической реконструкцией, состоит в клубе «Бобруйский рубеж».

Из воспоминаний Галины Антоновны Лукашевич:

Галина Антоновна Лукашевич с дочерями, 1963 год.
Галина Антоновна Лукашевич с дочерями, 1963 год.

«Мы очень боялись, что немцы, отступая, сожгут весь город вместе с населением. Немцы ходили по городу и убивали мужчин, а молодежь угоняли в Германию. Мы с соседями ушли в ближайший лес. Недалеко от деревни Еловики, в болоте, попали под обстрел. С одной стороны стреляли немцы, с другой – наши. В этой суматохе куда-то пропал отец с соседом, остались только женщины и дети.

Вскоре все стихло, и нас обступили немцы. Нас погнали к шоссе и заперли в старом сарае. Через его щели было видно, как советские самолеты расстреливали отступающих немцев. Летело все: руки, ноги, головы. Все шоссе было усеяно трупами, и этому кровавому полю не было видно конца и края... Нас освободил из сарая немецкий врач. Он быстро нашел общий язык с мамой. Они о чем-то разговаривали на польском. Он решил провести нас в город взамен на то, что мы заступимся за него перед советскими властями. Мы повели его через лес в город как военнопленного, под прицелом его же оружия. По дороге из кустов вылезали немцы в ободранной форме с белыми майками на палках и кричали: «Гитлер капут!»...»

Город освободили, вернулся отец. А в августе 1944-го пришло письмо, что брат Гали, Сергей, пропал без вести под польским городом Кольно. Больше о нем родные ничего не слышали.

В 1944-м, после освобождения Бобруйска, Галину по доносу осудили по статье «государственная измена» – за то, что работала в офицерском общежитии. И сослали ее на 10 лет в Магадан на поселение. Там она вышла замуж и в 1956 году родила дочь. Спустя два года молодая семья вернулась в Бобруйск, и в 1960-м у них родилась вторая дочь – мама Антона.

Галина Антоновна Лукашевич все жизнь работала медсестрой в больнице им. Морзона.

Бобруйск, площадь Ленина, 2006 г. Антон Ткачук (ему 7 лет) с бабушкой Галей.
Бобруйск, площадь Ленина, 2006 г. Антон Ткачук (ему 7 лет) с бабушкой Галей.