За появление в джинсах на школьной дискотеке можно было заработать «неуд». Из жизни молодых в стране Советов

1369
Галина ПОКРОВСКАЯ
И у джинсов, оказывается, есть день рождения – 20 мая. Наверное, современной молодежи не совсем понятно, за что самым обычным брюкам такая честь. А вот людям из бывшего СССР ничего объяснять не надо. Потому что тогда джинсы были не просто одеждой.
На берегу. Фотограф Всеволод Тарасевич. 1970 е годы.
На берегу. Фотограф Всеволод Тарасевич. 1970 е годы.

Это был способ самовыражения, намек на индивидуальность, показатель достатка и наличия связей, символ успеха и соответствие модным тенденциям. Именно поэтому за джинсы готовы были платить любые деньги, пишет автор Magilev.by.

Я, например, за свои первые джинсы отдала 180 рублей. Мама тогда, работая в детском саду, зарабатывала 80 рублей в месяц, отец, дорожный строитель – чуть более 120 рублей. Родители, безусловно, на такую покупку денег дать не могли. Я их заработала сама.

Начало 1980-х – самый пик популярности джинсовой одежды. Если был так называемый блат, то есть, полезные связи, в том числе с продавцами, джинсы уже можно было купить в магазине – от 80 до 120 рублей за штуку, в зависимости от страны-производителя.

Lee, Levi's, Wrangler – штаны с такими лейблами были высшей степенью крутизны. Даже не могу придумать, с чем можно сегодня сравнить обладание джинсами таких брэндов.

Александр Абдулов – кумир советской молодежи. Все хотели иметь такие же крутые джинсы. Парни даже прическу носили, как у него.
Александр Абдулов – кумир советской молодежи. Все хотели иметь такие же крутые джинсы. Парни даже прическу носили, как у него.

Но был этот самый блат далеко не у всех. И если очень хотелось иметь джинсы, а хотелось практически всем моим сверстникам, обращались к фарцовщикам, у которых «из-под полы» можно было купить многие дефицитные товары. В том числе и джинсы. Но цена у них всегда была рублей на 50-60 выше, чем в госторговле.

На джинсы я копила, работая все лето: два месяца – на уборке овощей в местном колхозе и весь сентябрь – на уборке винограда (занятия в школе на месяц отменялись).

Мама была категорически против моей вожделенной покупки еще и потому, что боялась последствий – точно не знаю, предусматривалось ли наказание за приобретение товара у фарцовщиков, но про такую возможность нам, детям, всегда говорили.

В том числе и в школе. Там с джинсами велась настоящая война. Посвящали им классные часы, на которых рассказывали, что эти штаны в Америке носят только грузчики в порту, а цена им – 3 рубля на наши деньги «А вы готовы отдавать три родительские зарплаты за эту робу!» – пыталась образумить нас Ольга Никитична, наш классный руководитель.

На дискотеку в школу в джинсах не пускали – учителя стояли у входа в здание и просто осматривали каждого. Помню, две девочки джинсы взяли с собой и переоделись уже в классе – на медленные танцы парни к ним выстраивались в очередь! Остальные, стоя у стены, злились, что сами до такого не додумались.

Но хитрость не осталась не замеченной – руководство школы восприняло ее как ЧП. В понедельник всех собрали на внеочередной классный час. Тех девчонок вызвали к доске и начали «перевоспитывать» на глазах у всех. «Как вы могли, это же школа!» – возмущалась классная. «Советскому человеку должна быть противна даже сама мысль носить такие брюки!» – пытался призвать к совести директор. Девочки в ответ молчали. Мертвой была и тишина в классе.

Автор этих строк с двоюродным братом. Середина 1980-х. Фото из семейного альбома.
Автор этих строк с двоюродным братом. Середина 1980-х. Фото из семейного альбома.

Присутствовала на собрании и старшая пионервожатая, хотя мы уже все были комсомольцами (наверное, входила в актив по перевоспитанию). Она настаивала на наказании – «неуд» по поведению за четверть. Для школьников, работавших все лето и сентябрь в колхозе, такая оценка была поводом для отказа в поездке на экскурсию, которой бесплатно поощряли за трудолюбие. Даже директор школы был удивлен столь жестокому предложению. На что пионервожатая резюмировала: «Не надо таких жалеть, с такими надо беспощадно бороться. А то, как говорят, сегодня носишь «адидас», а завтра родину продашь!»

Девчонкам хотелось поехать в поездку – по щекам их потекли слезы.

«Нужно все взвесить», – настаивал директор. «Тогда пусть они перед всем классом, перед классным руководителем, перед директором школы поклянутся, что никогда больше не наденут джинсы», – не унималась пионервожатая.

Девчонки совсем разрыдались и по очереди пробормотали клятвенное обещание.

Уже на следующий день про разборки за непослушание на дискотеке узнала мама. «Такие деньги за штаны заплатила, а теперь куда ты их сможешь надеть? Говорят, если словят в них, из школы исключат», – причитала она.

Но никакая сила не могла заставить нас отказаться от счастья носить джинсы – чуть потертые, с заклепками на карманах, с отстрочкой по штанинам и металлическими замками – они хорошо подчеркивали фигуру, были одновременно будничной и праздничной одеждой, достаточно было добавить кроссовки и майку. После бесформенных штанов советского легпрома джинсы давали возможность почувствовать радость от одежды.

* * *

Лет через десять, уже в 90-е, случайно на автовокзале я встретила нашу пионервожатую. Она с интересом расспрашивала меня о том, как и где я живу, чем занимаюсь. Несмотря на жару (дело было летом) одета она была в майку и джинсы...