Семейная память. Прости, дед, не уберегли мир

1450
Галина ПОКРОВСКАЯ, magilev.by. Фото из семейного архива автора
Мой дед, Покровский Роман Павлович, был призван на войну летом 1941 года Мстиславским РВК, а в июне 1944-го его комиссовали в связи с последствиями ранения. 5 мая 1973 года дед умер, так и не побывав ни на одном многолюдном празднике Победы.
Покровский Роман Павлович. Деревня Большая Слабодка Мстиславского района. Начало 1960-х.
Покровский Роман Павлович. Деревня Большая Слабодка Мстиславского района. Начало 1960-х.

– Я его почти не помню – в день его смерти мне и пяти лет не было. Но благодаря маме, его невестке, которая много рассказывала про свекра своим дочерям, дед и сегодня для всех нас – внуков, правнуков и праправнуков герой-победитель, – пишет автор Magilev.by. – К сожалению, про его боевой путь нам почти ничего не известно – дед не любил вспоминать войну, поэтому спустя годы его сыновьям нечего было рассказывать своим детям.

– Как же так? Почему не расспросили? Я бы про него сочинение написала, – возмущалась я, когда в очередной раз в школе объявляли конкурс очерков про героев войны. Отец пересказывал какие-то общие фразы про героизм и бесстрашие, а в конце добавлял: «Дед Роман говорил, что про войну надо всем забыть, чтобы никто и никогда вообще не знал, что это такое».

Точно знаем, что боевые награды у деда были, ведь вернулся он с войны весь в осколках и без ноги. Родители рассказывали, что ордена после похорон забрал представитель Мстиславского районного военкомата. Недавно обратилась туда с просьбой найти сведения о наградах деда, но оказалось, что данные об участниках войны Мстиславский военкомат хранит только с 80-х годов прошлого века.

В Могилевском областном военкомате подтвердили версию про изъятие из семьи наград после смерти солдата (оказывается, такое требование существовало) и посоветовали узнать о дальнейшей их судьбе на сайте архива Министерства обороны РФ, который размещается в Подольске. Нашла там только сведения о ранении деда, воинском звании – красноармеец, а также о том, что служил в воинской части 1293 сп. Как воевал, какие города и села освобождал, где был ранен, об этом нам еще предстоит узнать – обратились сразу в несколько архивов. И о наградах деда.

А вечерами ремонтировал обувь

Но даже если ничего не найдем, наше отношение к нему не изменится. И вспоминать мы его не перестанем. Мама восхищалась мудростью и добротой его. И этот восторг и поныне живет в наших сердцах. Дед любил ее, как родную дочь. Она отвечала заботой и участием – возила его по госпиталям и больницам. Последние годы жизни дед тяжело болел – выяснилось, что у него был еще и врожденный порок сердца, но узнал он об этом уже перед смертью.

Несмотря на инвалидность (вместо ноги у деда был деревянный скрипучий костыль) он работал в колхозе до выхода на пенсию: собирал молоко у сельчан, разъезжая на телеге. А вечерами ремонтировал обувь – в сенях маленького деревянного дома был закуток с его инструментом. Там же, в посылочном ящике, хранились куски сильно пахнущей кожи – на заплатки, мотки ниток и маленькие гвоздики.

За год до смерти дед совсем слег. Ухаживала за ним мама. Зашедшим его навестить дед говорил, что невестка-хохлушка, ставшая ему дочерью – это благодарность за тяжелое ранение во время освобождения Украины. Про живущих там людей он всегда отзывался тепло и сердечно: «Работящие и красоту любят: хатка беленькая, печка беленькая и двор весь в цветах», – вспоминала слова деда мама.

Покровский Роман Павлович с первой внучкой на руках с женой, Ганной Михайловной, сыновьями и невестками. Деревня Большая Слабодка. Фото начало 1960-х.
Покровский Роман Павлович с первой внучкой на руках с женой, Ганной Михайловной, сыновьями и невестками. Деревня Большая Слабодка. Фото начало 1960-х.

Несмотря на принятое решение родителей – переехать на ее родину, в Одесскую область, больного свекра она оставить не смогла, и отъезд откладывался и откладывался. Уехали мы из Беларуси только после смерти деда.

Как говорил дед Роман…

Но он продолжал быть с нами – в нашей памяти и в нашем сердце, и еще долго принимаемые семейные решения сверялись с его когда-то высказанными пожеланиями или несбывшимися мечтами.

– Здесь посадим «белый налив» – дед Роман так любил эти яблоки, – предлагала мама, распределяя участки огорода.

– Хочешь быть врачом? Это хорошо. Дед Роман мечтал, чтобы кто-то из внуков поступил в медицинский.

Помню, нашла 3 рубля на дороге. Прибежала домой и, захлебываясь от счастья, рассказывала про неслыханное везенье. Но мама не разделила моей радости.

– Дед Роман говорил: «Найдешь – не радуйся, потеряешь – не плачь», – объяснила она.

Мне было лет 7 тогда, и я не понимала, что это значит.

– Радоваться так надо заработанным деньгам, а не найденным, ведь в это время кто-то расстроен потерей. А вдруг это были у него последние деньги? – разъясняла мама.

Уважение ко всему заработанному своим трудом просто вдалбливалось в нас.

– Дед Роман говорил: «Неправда, что мозоль вскакивает у гультая: у бездельников их вообще не бывает», – причитала мама, перевязывая наши руки после весенней перекопки огорода.

«Глаза боятся, а руки делают», – вспоминала она любимую поговорку деда, когда брались за ремонт дома. Цитируя его же, давала возможность почувствовать радость от сделанного. А нам так хотелось быть упомянутыми вместе с дедом в разговоре родителей – это была самая высокая похвала.

С годами появилось ощущение, что дед наблюдает за нами и нашими поступками с небес – никто не сомневался, что он именно там. Повзрослев, мы ввели семейную традицию собираться 9 мая за семейным столом и приглашать деда, чтобы его поздравить и поблагодарить за Победу, за то, что не знаем, что такое война.

Эта традиция жива и сегодня. И 9 мая 2022 года мы вновь соберемся за столом. Но вместо поздравлений придется рассказывать деду про то, что мир не уберегли, что в Украине вновь взрываются бомбы и умирают от пуль дети. Не знаю, как ему объяснить, почему так случилось, ведь на протяжение почти 77 лет повторяли, как заклятье, слова тех, кто пережил страшные события 1941-45 годов, кто отдал за Победу жизнь: «Только бы не было войны!», «не дай бог пережить такое!». Как же так случилось, что внуки и правнуки тех, кто уничтожил фашизм, сегодня стреляют друг в друга?!

P.S. Семейный фотоархив остался в опустевшем родительском доме в Украине. Сейчас в нем живут беженцы из Донецкой области. Они смогли найти всего две фотографии деда.