«Гринписа» на нас тогда не было!» или Как в начале 1970-х обучали военному делу в бобруйской школе

4144
Евгений БУЛОВА, фото из архива автора и из открытых источников интернета
С 1 сентября 2021 года в школах вводится начальная военная подготовка. Наш корреспондент поделился воспоминаниями о подобной дисциплине в годы его учебы в школе в начале 1970-х годов.
Начальная военная подготовка  – это вам не шутки. Начало 1970-х.
Начальная военная подготовка – это вам не шутки. Начало 1970-х.

Стрельба велась из форточки окна на первом этаже

Устав воинской службы, теория стрельбы, сборка автомата, явление выстрела, рода войск, знамя части, тактика боя, дежурные и дневальные, строевая подготовка, ручные гранаты…

Это темы уроков по дисциплине «Начальная военная подготовка» (или «Военное дело», как записано в моем дневнике ученика 10 «А» класса бобруйской средней школы №19 (1971/1972 учебный год). Дневничок храню как документ повышенной степени важности – глянул в него и сразу же в сознании всплывает хроника тех давних школьных лет, когда одновременно хотелось и учебное заведение закончить достойно, и отличиться среди друзей-товарищей какой-нибудь нестандартной выходкой.

Главное – не промахнуться. Начало 1970-х.
Главное – не промахнуться. Начало 1970-х.

Кстати, именно вторая часть вышеотмеченных страстей однажды привела меня с Витькой Парахневичем (Шефом) к кабинету военного дела в тот момент, когда военрук куда-то отлучился. Дело было в 9 классе, я уже упоминал об этом случае в одной из публикаций. Так вот, пока учитель отсутствовал, более старший приятель, поставив меня на шухер, умыкнул из незапертого кабинета мелкокалиберную винтовку с патронами.

Мы вдвоем сразу же покинули школу и, «зашившись» на квартире у Шефа, начали в индивидуальном порядке оттачивать снайперское мастерство, стреляя по воробьям и воронам («Гринписа» на нас тогда не было!).

Любопытно, что на днях я набрал номер телефона своего школьного товарища Олега Гузова, который припомнил, что, проходя мимо дома Шефа (семья Гузовых жила там неподалеку, в пятиэтажке на другой стороне от котельной, что по Интернациональной), он вдруг увидел винтовочный ствол, торчавший из форточки квартиры Парахневичей. Ствол не просто торчал, но и периодически содрогался от выстрелов.

Олег Гузов строевую подготовку явно завалил бы. Бобруйск, микрорайон по ул. Интернациональной, 1972 год.
Олег Гузов строевую подготовку явно завалил бы. Бобруйск, микрорайон по ул. Интернациональной, 1972 год.

«Женя, – с улыбкой вспоминает сегодня Олег, – поначалу я тогда в самом деле струхнул: из окна жилого дома кто-то «гасит» из винтаря. Но ведь стрельба велась из квартиры Шефа, которого я хорошо знал, с которым дружил. Это уже меняло дело. Может, думаю, там чего приключилось?! Гляжу, сам Шеф стреляет. Он тоже меня увидел и как бы в шутку говорит: «Пока тут не шастай, а то могу и в тебя пальнуть». Я шутку не понял, но на всякий случай свой маршрут изменил».

Вместе мы с Олегом посмеялись над этим совсем не юмористическим эпизодом пятидесятилетней давности, к счастью, закончившимся благополучно для всех его участников. В этом месте так и хочется добавить актуальную для сегодняшнего дня ремарку примерно следующего толка: «Не пытайтесь повторить подобное, а то ведь всякое может произойти».

Бокс «военке» не помеха?

Забавно, но воспоминания Олега о нашей школьной «военке» не отличались большим объемом и особым разнообразием: «Ну, автомат собирали-разбирали, было такое. Помню, занятия вел тот же учитель, что и «труды». Два урока в неделю».

И подобная мемуарная скупость моего товарища не удивительна. Наверное, потому, что Олег в то время делал большие успехи на боксерском ринге и всецело был сосредоточен на боевых действиях несколько другого рода. Наступать и отступать под неустанными ударами соперника ему приходилось все больше на территории, ограниченной канатами боксерского ринга. А присутствие там рефери не давало возможности совершать противоправных, скажем так, действий.

А в конце нашей беседы мой старый приятель философски заключил: «Ну, раз особых воспоминаний не сохранилось, значит, ничего такого особого и не было».

Воспоминания Вити Поревого, тоже одноклассника, с которым я связался после общения с Олегом Гузовым, значительно пополнили мою базу данных о военной подготовке «Бобруйск-71, 72».

Витя Поревой (слева) на офицерских послеинститутских сборах напомнил Ваське Маку про начальную военную подготовку в школе, а тот  -- ни в зуб ногой! Осиповичи, 1977 год.
Витя Поревой (слева) на офицерских послеинститутских сборах напомнил Ваське Маку про начальную военную подготовку в школе, а тот -- ни в зуб ногой! Осиповичи, 1977 год.

«За нашими школьными мастерскими, – освежил мои уже начавшие стираться мозговые файлы Виктор, – был выкопан внушительный ров, метра полтора глубиной, где проходили стрельбы. Стреляли из малокалиберной винтовки по бумажным мишеням».

Мой ученический дневник в самом деле подтверждает – в графе 5 и 6 уроков 21 октября 1971 года («военка» была еженедельно по четвергам) в подразделе «что задано» я написал: «Будем стрелять».

«И ты знаешь, – продолжил Виктор, – я делал определенные успехи в стрельбе. По словам учителя, шел в передовых стрелках».

Траншея под тир и магнитофон

А вот Володя Чернов вспомнил даже то, как звали нашего «военрука» – Николай Петрович. Вова также уточнил, что стрелковый тир был построен нашими руками где-то в 1970 году, когда мы учились в 9 классе. Учитывая то, что Николай Петрович вел «трудовое обучение» и «военное дело», особых проблем в совмещении дисциплин и видов нашей деятельности не было. Вова Чернов принимал самое активное участие в рытье траншеи под тир. Да и вообще военная подготовка в школе помогла ему справляться с трудностями в дальнейшей двухгодичной армейской службе.

Вова Чернов (слева) и автор этого текста готовы ко всему. Даже к строительству стрелкового тира.1970 год.
Вова Чернов (слева) и автор этого текста готовы ко всему. Даже к строительству стрелкового тира.1970 год.

Совершенно обескураживающую информацию по теме нашего разговора я получил еще от одного товарища по бобруйской юности. Витя Зинкевич, который учился в 5-й школе в те же самые годы, поведал, что никакой «военки» у них вообще не было. Вместо этого, совместно с девушками (которые в нашей военподготовке не участвовали) был урок, на котором учили пользоваться всякой бытовой техникой. К примеру, Витя с юмором вспомнил о том, как девушек учили заправлять звукозаписывающую ленту в магнитофон. Многие из дам этого делать в самом деле не умели. Для молодых людей, чьи интересы были напрямую связаны с рок-н-роллом, подобное вызывало, по меньшей мере, иронию.

История допризывной подготовки в СССР

берет начало с декрета ВЦИК «Об обязательном обучении военному искусству», от 22 апреля 1918 года, согласно которому для учащихся 15–17 лет были открыты учебные пункты. Граждане 18–20 лет занимались по 96-часовой программе, после чего зачислялись в списки резервных частей. С 1947 года допризывная подготовка была отменена для всей неучащейся молодежи, а с 1962 года для всех учащихся старших классов.

В 1967 году, с принятием новой редакции «Закона СССР о всеобщей воинской обязанности», допризывная подготовка была возобновлена для учащихся старших классов средних школ, учащихся средних профессионально-технических и средних специальных учебных заведений под названием «Начальная военная подготовка». Также к сфере НВП относилась часть деятельности учреждений ДОСААФ.

В СССР на основе Закона о всеобщей воинской обязанности во всех учреждениях среднего общего, среднего профессионально-технического и среднего специального образования НВП проводилась без отрыва от учебы и производства. Обучению подлежали юноши допризывного и призывного возраста и девушки. В средних общеобразовательных школах НВП преподавалась с 9 класса (при 10-летним обучении).

Преподавателями НВП, как правило, назначались лица из числа офицеров, прошедших действительную военную службу, вышедших по выслуге лет в запас и прошедших подготовку для преподавания данного предмета. За ними закрепилось название военный руководитель (военрук). В среднем в неделю по расписанию предусматривалось два часа занятий НВП, которые обычно проводились в один день спаренными уроками. Для полноценного изучения предмета школы, ПТУ и средние специальные учебные заведения обеспечивались соответствующей учебно-материальной базой: учебные плакаты и макеты, средства индивидуальной защиты (респираторы, противогазы, ОЗК); средства радиационной и химической разведки (дозиметры, газоанализаторы); учебное оружие (АК, муляжи ручных гранат), пневматические и малокалиберные винтовки; и др.

В средних общеобразовательных школах, профессионально-технических училищах (ПТУ) и средних специальных учебных заведениях (техникумы, средние специальные училища) существовали кабинеты НВП и комнаты для хранения оружия, оборудованные сигнализацией. Могли создаваться также тиры для стрельбы из малокалиберных винтовок (обычно в подвальных помещениях). Преподаватели НВП работали в военной форме. В день, когда проводились уроки по НВП, для учащихся практиковалась школьная форма с военными рубашками защитного цвета.