Хиппи едут в Ригу. Через Бобруйск. Судьбы жителей одного двора на Интернациональной в 1960-70-е годы. Часть 8 (+видеобонус)

3350
Сергей САМСОНОВ
Продолжаем рассказ о дальнейших судьбах жителей одного бобруйского двора на Интернациональной в 1960-70-е годы. В сегодняшней части мы узнаем, как жили в Советском Союзе настоящие хиппи!

Ранее были опубликованы части воспоминаний:

На лесной опушке (крайний слева Минька, крайний справа Валик Михайлов). Конец 1970-х.
На лесной опушке (крайний слева Минька, крайний справа Валик Михайлов). Конец 1970-х.

«Капиталистическая растительность»

Одной из самых животрепещущих тем семидесятых годов для молодых людей были волосы. Самые обыкновенные волосы, которые хотелось отрастить подлиннее. Ну, мода была такая – раз. Ну, очень хотелось быть похожим на своих музыкальных кумиров – два. Ну, все носят такие причесоны, чем я хуже – три.

Витя Поревой в стройотряде ММИ, 1973 год.
Витя Поревой в стройотряде ММИ, 1973 год.

Для студентов Могилевского машиностроительного института, в коих состояли наши герои – бобруйчане Женя и Виктор, проблема волос усугублялась наличием военной кафедры, преподаватели которой (майоры и подполковники) зорко следили за внешним видом студентов. Занятия по «военке» в ММИ проходили по четвергам (для девушек это был выходной день), начиная с третьего курса. То есть два года ты, как белый человек, носил любую прическу, а потом – исключительно армейский вариант.

«Булова, а почему вы не пострижены?! Вот вам 20 копеек, быстро в парикмахерскую! Убрать с головы всю эту капиталистическую растительность!», – вспоминает бывший студент ММИ реплику майора Усова.

Примерно такие рекомендации постоянно получали на занятиях по «военке» очень многие. Эти слова звучали из уст преподов военной кафедры практически каждый раз перед строем вытянувшихся по стойке смирно студентов, подавляющее большинство которых прятало свои «патлы» под свитера, пиджаки, зализывая их всевозможными вазелинами. Но, как видим по этому «базарному» фото, некоторым удавалось пронести свою драгоценную прическу без существенных потерь.

Кстати, парикмахерская в Доме Советов была ближайшей к ММИ, поэтому проблем по выполнению плана у нее в те годы никогда не было.

А уж как Женя и Витя завидовали своим знакомым, которые нигде не учились и могли себе постоянно позволять роскошь выглядеть так, как хотелось. В этом месте хочется упомянуть Филиппа, с которым Женя познакомился на почве рок-н-рольного винила, и который потом свел его с хипповой тусовкой города в лице Валика Сектанта, Славки Кота, Миньки, Плейшнера…

Женя с отцом в Бобруйске неподалеку от дома. Конец 1970-х.
Женя с отцом в Бобруйске неподалеку от дома. Конец 1970-х.

Особые приятельские отношения завязались у Евгения с последним, с Плейшнером, который тогда занимался резьбой по дереву и живописью в мастерской на пересечении улиц Лазаренко и Дзержинского. Их беседы, зачастую принимавшие ярко выраженный философский оттенок, отнюдь не претендовали на высокий научный статус, но, как минимум, были интересны любому обывателю с творческим складом сознания и неравнодушным отношением к тогдашней действительности. Хотя со стороны могло показаться странным – что объединяло долговязого длинноволосого хиппана и постриженного по последней «кафедральной» (а что оставалось делать?) моде чувака.

Вместе с Миней, Славкой Котом, Пашей Борманом Плейшнер мечтал прокатиться по Союзу на мотоциклах. Женя постоянно напоминал приятелю, что проехать им мимо Бобруйска – себя не уважать.

Все как у Остапа Бендера

«Да, это была забавная история, – рассказывает Миня (В 90-х он вместе с Валиком Михайловым примкнули к последователям учения Кришны. А последний стал одним из основателей этого движения на Могилевщине. Миня в ту пору всегда был рядом с Валентином. А потом уехал жить в Америку. В Солт-Лэйк-Сити. И многие о нем забыли). – В США были рокеры, которые нарезали на «харлеях–дэвидсонах» по всем штатам и наводили ужас на обывателей. Своего рода тоже протест против сытого общества. А во Львове в 70-е годы советские рокеры, длинноволосые бородатые дядьки, нарезали по Союзу на «явах», «ижах» и еще каких-то мотоциклах советского производства… Было даже пару трофейных немецких мотоциклов, ими собственноручно восстановленных, это – особая гордость!!! Ну и у нас появилась идея тоже прокатиться по Союзу. Но денег особо не было, да и прав на вождения – тоже. Поэтому мы решили купить мопеды Рижского производств. Они тогда стоили 180 рублей, инженерская зарплата.

Наша идея была такова: доехать на этих мопедах до Риги, заявиться на Рижский завод и потребовать у них новые мопеды на обратный путь, так как мы сделали для них рекламу этим пробегом.

Плейшнер и Миня у стен Мирского замка. Конец 1970-х.
Плейшнер и Миня у стен Мирского замка. Конец 1970-х.

Мы двигались сначала по Беларуси, объехали все западные замки – Мир, Несвиж, Раков, Лида. Потом поехали в Литву. Передвигались с максимальной скоростью 45 км в час, особо не спешили: день ехали, перекусывали, вечерком – по портвейну, ночевали на природе, в палатках. Золотое время было! Заправлялись, как правило, в колхозах. Приезжали и сразу к председателю: показывали документ, письмо, с просьбой оказывать содействие мотопробегу по бездорожью, так как ехали мы в основном по второстепенным дорогам, чтобы срезать путь. Письмо, конечно, было липовым. Мы его состряпали на печатной машинке и печать поставили металлическим гербовым советским рублем. Выглядело довольно внушительно, и все председатели оказывали содействие, даже кормили бесплатно. Всё как у Остапа Бендера. Дети лейтенанта Шмидта.

Валентин Михайлов был вдохновителем проекта. Но до конечного пункта так и не доехали, пошли сильные дожди и мопеды пришлось оставить на хуторе за Вильнюсом, где мы ночевали пару дней, у доброго литовца-католика в сарае. Он присмотрел за ними. А в Ригу двинулись автостопом и электричками. Кто как мог добрались до Витрупе на Рижском взморье, где проходил национальный праздник, типа нашего Купалья. Название другое (Лиго – прим. ред.), но смысл тот же – языческие пляски вокруг костра и поклонение силам природы. Собирались хиппи со всего Союза, и рокеры из Львова были.

Евгений (справа) с друзьями в Крыму, Алупка. Конец 1970-х.
Евгений (справа) с друзьями в Крыму, Алупка. Конец 1970-х.

На обратном пути забрали мопеды и отправились назад, домой, уже по прямой. На моем мопеде ехал Паша Борман, а я поехал дальше тусоваться – Таллин, Питер, Псков, Псковский монастырь… И т.д. и т.п. По возвращении из мотопробега мопеды мы поставили на водокачку, где у Вовки Плейшнера была мастерская. Он резал по дереву, учился у знаменитого резчика, забыл его имя, он в 50-х отсидел 10 лет за крупные ограбления банков. На третьем ограблении их повязали. Он часто рассказывал, как они спасались бегством на грузовой машине от преследования, прямо по центру города. Чтобы заблокировать улицу, разбрасывали награбленные деньги прямо из кузова. Толпа, конечно, бросилась собирать халявные деньги, блокировалось движение, а они тем временем исчезали. Он всегда тяжко вздыхал и говорил, что в Иркутске на кладбище Онегин, так оно называлось, до сих пор зарыт миллион старыми. Переживал, что из-за тюрьмы даже не пришлось ими попользоваться...

Ну так вот, наши мопеды в скорости были украдены урлой, сбившей замки. Больше мы их никогда не видели. Только Валика и Славкин мопеды уцелели, так как они их ставили в сарайчиках подвального помещения своих домов. Но мы особо не горевали, они сделали свое дела, пусть и другие покатаются».

Могилев, конец 1970-х. Верной ли дорогой идете, товарищи (на Первомайской).
Могилев, конец 1970-х. Верной ли дорогой идете, товарищи (на Первомайской).

Исповедь Мини

В Могилеве семья Мини жила поначалу в военном городке в Пашково.

«Отец у меня был офицером, – продолжает рассказ Минька, – службу закончил подполковником, и только в 1974 году нам дали квартиру в Могилеве, в новостройке на проспекте Шмидта, где прошла моя юность. Так что в детстве я интересовался только улицей, жили мы, считай, что в лесу, любил ходить за грибами, ягодами, строили дома на деревьях. В те годы стреляли на стрельбище вместе с солдатами и занимались подрывными и саперными работами. Мой отец даже получил Орден Красной Звезды за разминирование в мирное время.

Но и был у него страшный грех, ведь он со своим взводом подорвал церковь в Дашковке. Естественно, по распоряжению властей, начальства. Потом после этого сразу заболела моя мать и умерла. Отец сильно раскаивался и даже пошел в обком партии, положил партбилет и сказал, что больше таких приказов не намерен выполнять. Его пожурили и сказали: «Вы просто погорячились, товарищ капитан, идите, подумайте и дальше служите Родине и партии». Это было в 60-х во времена хрущевской оттепели. Кстати, современный сериал «Оттепель» мне очень понравился.

Плейшнер и Валик Михайлов на Польском кладбище на съемках фильма Исус Христос Суперзвезда. Конец 1970-х.
Плейшнер и Валик Михайлов на Польском кладбище на съемках фильма Исус Христос Суперзвезда. Конец 1970-х.

Потом, лет в 12 я увлекся чтением книг, фантастику очень любил – Уэллс, Беляев… Они на меня произвели большое впечатление. Мистикой заинтересовался, стал читать Достоевского, критику общества Грибоедова, Салтыкова-Щедрина. Вот где черпался юмор. «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Неизгладимое впечатление на меня произвела рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда». Это подвигло к вере в Бога, к поиску истины, к восточным практикам , медитации и познанию внутренних энергий. Может, это до сих пор помогает мне оставаться ещё живым.

Женина Наташа (слева) с подружкой. Конец 1970-х.
Женина Наташа (слева) с подружкой. Конец 1970-х.

Конечно, я получил по карме из прошлой жизни. Это как очищение… Испытание смертью не будет легким, но это придется пройти, выдержать. Я к этому готов. И не унываю, в следующей жизни будет легче и радостнее, ведь душа вечная, а разные тела нам даны для духовного роста и испытаний, в последствии – для соединения с Богом. Как его звать? Не это главное, главное к нему двигаться!

Также на меня оказал большое влияние Рик Уэйкман из группы «Yes». Через него я полюбил классическую музыку. Конечно, также группа «Emerson, Lake & Palmer» с их альбомом «Картинки с выставки», основанного на музыке Мусоргского. Все хотелось послушать в оригинале. Я начал собирать пластинки с классической музыкой, купил высококачественную аппаратуру – японскою и германскую. Собирал на нее, как люди собирали в то время на «Жигули», все стоило где-то 5 000 рублей, как раз «Жигули».

Позже, конечно, прочитал «Мастер и Маргарита», «Один день Ивана Денисовича», «Собачье сердце»… Все это формировало ненависть к сталинскому режиму. Сейчас некоторые политики говорят, что он был хорошим менеджером. Но они нарочно забывают, сколько душ он загубил! Ну, такова действительность, борьба темных сил и белых накаляется, и мы должны, если мы люди светлого лагеря, противостоять этому в нашем сознании, сказать: нет, темнота не пройдёт, будет свет! И все, что нам нужно – это любовь, как сказали «Битлз», они это уже тогда понимали!

Харрисон был, кстати, любимым учеником Шрилы Япрабхупады. Он его называл «мой дорогой сын». Его имя так и звучит Хари-Сон, значит, сын Бога!».

Студенты ММИ на картошке. Середина 1970-х.
Студенты ММИ на картошке. Середина 1970-х.

ВИДЕОБОНУС

Хиппи-фильм made in USSR

В 1980 году могилевские хиппи сделали на берегу Чигиринского водохранилища под Чечевичами свой хипповский лагерь. И «в духе времени» торжественно открыли «дабл» (в переводе с хиповского – туалет). И сняли про это фильм. Хиппи-фильм made in USSR.

Снимал Валентин Михайлов по сценарию Павла «Бормана» Ныркова. Фильм сохранился в архиве Евгения Булавы. Приятного просмотра!

Сергей САМСОНОВ.

Продолжение следует...

________________________________

Дорогие друзья!

Редакция «Вечернего Бобруйска» просит откликнуться студентов 1970-х, выпускников Могилевского машиностроительного института, которые узнали себя в этой истории, а также выпускников других вузов, которые хотели бы дополнить воспоминания.

Мы благодарны за уже поступившие отклики жителям бобруйского двора на Интернациональной. Некоторые из них готовятся в ближайшее время к отдельной публикации на сайте и в газете «Вечерний Бобруйск».

Если вы желаете поделиться своими воспоминаниями, старыми фотографиями, свяжитесь с нами по телефону: +375-29-142-09-45 (вайбер, телеграм) или напишите на редакционную почту:

red-vb@yandex.ru