«Политическая девочка Тоня уступила мне свою шконку». Бывший главный редактор «Комсомольской правды» в Беларуси» – о тюремном быте

1489
Facebook Юлии Слуцкой
На странице основательницы Пресс-клуба, бывшего главного редактора «Комсомольской правды» в Беларуси» Юлии Слуцкой в Facebook появились «Записки из СИЗО».
Юлия Слуцкая была редактором «Комсомольской правды» в Беларуси» 10 лет, а позже основала журналистскую мастерскую – белорусский Пресс-клуб. Фото: Фейсбук Юлии Слуцкой.
Юлия Слуцкая была редактором «Комсомольской правды» в Беларуси» 10 лет, а позже основала журналистскую мастерскую – белорусский Пресс-клуб. Фото: Фейсбук Юлии Слуцкой.

Юлия Витальевна Слуцкая – основательница и председатель Пресс-Клуба. В журналистике с 1994 года. Окончила философский факультет БГУ, до того, как пришла в медиасферу, работала социологом. В 1995-2006 – главный редактор «Комсомольской правды в Беларуси». В 2007-2010 – главный редактор «Европейского радио для Беларуси». Была задержана утром 22 декабря в аэропорту по возвращении в Беларусь финансовой милицией. После обыска ее поместили в ИВС на Окрестина, а затем перевели в СИЗО-1 на ул. Володарского, где она сейчас и находится. Предъявлены обвинения: ст. 243 Уголовного кодекса – Уклонение от уплаты сумм налогов, сборов.

Полностью дневник о тюремной быте можно прочитать на странице Юлии Слуцкой в Facebook. Мы приводим лишь некоторые выдержки из последних записей:

– Если ты в тюрьме новичок, то на первых порах очень важно смотреть, слушать и запоминать. Потому что в тюрьме в целом, и в каждой камере в частности, существует множество правил. И очень важно спокойно их услышать и принять.

Даже если что-то кажется шокирующим, неправильным, нелогичным, диким. Постепенно начинаешь разбираться и понимать, что за этим стоит, на что ты можешь повлиять, а что просто придется принять.

Тут сильнее, чем где бы то ни было, действует правило про то, что не стоит ходить в чужой монастырь со своим уставом. Тебя принудительно вселяют в коллектив чужих друг другу людей. Но коллектив уже сложившийся. Тут уже есть свои симпатии-антипатии. И у каждого из этих людей есть свой период адаптации к новичкам. И им банально нужно больше времени для того, чтобы привыкнуть к новым людям, принять их или не принять, – рассказывает Юлия об адаптации новичков.

Она вспоминает, как сама впервые пришла в камеру, и пишет о том, как политические заключенные вносят изменения в тюремные правила.

– Шесть человек у нас постоянных, а два все время меняются. Их или переводят из других камер, потому что они там не ужились, или перевозят перед судом из Жодино, или с воли.

Первое слово, которое я услышала, когда меня привели в камеру с матрасом в одной руке и кружкой в другой, было «Б**». Тут нужно уточнить, что было полдвенадцатого, и все спали. Все дружно встали, накурили, сказали, что познакомимся завтра, и снова улеглись спать.

Мне оставалось расстелить матрас на одной из двух свободных нар, и тоже улечься. Новичку всегда достаются нары наверху. Это плохо, так как сидеть днем на них нельзя. А еще мне было очень трудно залазить и слазить с них. Мне все-таки уже 56! Но уже на следующий день политическая девочка Тоня уступила мне свою шконку. Для тюремных нравов это совсем не типично, – замечает Юлия Слуцкая.

Рассказывая о том, как ужиться новичку, она делится тем, что увидела, и своим личным опытом.

– У нас был один случай, когда человека через три недели выселили из камеры за воровство. Несколько раз были конфликты, когда новенькие пытались навязать свои условия или качать права. В большинстве случаев позже все налаживалось.

Очень важно принимать все, как есть. Внимательно смотреть и слушать, чтобы понять, как распределяются роли в камере, какие существуют правила – писанные и неписанные. И не делать поспешных выводов. Например, в моем случае дикий ор матом друг на друга оказался элементом ритуальной игры, способом разрядки. В общем – терпение, доброжелательность и открытость нам в помощь.

Например, у нас есть Тоня, которая встает раньше всех, и греет на всех восемь кружек воды. Фрукты и овощи – общие. Все всех угощают. Если в камеру попадает человек, которому не приносят передачи, ему их собирают – каждый делится, чем может.

Если кто-то рыдает, его не трогают, только если ситуация не выходит из-под контроля. Все девочки хорошие, но атмосфера в камере сейчас очень накалена. Юля, которую уже осудили на 12 лет, и у которой дома двое маленьких детей, уезжает в ближайшее время в Гомельскую колонию. У Саши приближается суд. У Тони и Маши идет ознакомление с делами, значит, суды тоже близко.

Сроки, которые каждый день озвучивают по ТВ, оптимизма не прибавляют. Так что у всех эмоциональные качели: смех-слезы-крики-танцы-депрессия.

***

Во время обысков нас всех, кроме дежурных, выводят в карцер. Это помещение метр на три с половиной. В дальнем конце туалет. Над ним вместо слива кран с водой. То есть это еще и умывальник. Вместо вентиляции над унитазом дырка, отопления нет. Очень сыро и холодно. Деревянная доска-кровать на день привинчивается к стене. Последний мальчишка сидел тут 17 суток.

Возвращаемся в разоренную камеру. Сумки из-под кроватей выдвинуты, матрасы завернуты, вещи выброшены на кровати.

***

Напишу о том, чего мне очень не хватает. И это не об очевидных вещах.

Например, нет возможности посмотреть вдаль, и увидеть горизонт. Передо мной все время стены-лица-нары. Немного спасают фотографии – я все время их рассматриваю. И открытки с папиными картинами – я их повесила прямо над собой. Они мне заменяют вид из окна. Так что из одного окна я вижу кряжистое дерево, а из другого – бирюзово-бронзовые проталины.

Еще очень не хватает звуков. Таких, как шум дождя, скрип снега. Не хватает пения птиц. Вокруг только голоса. Их слишком много, и они слишком громкие. И слишком близко.

Не хватает запахов. Свежих и ярких, вызывающих воспоминания. Помнишь, ты передала пончо? Оно еще долго пахло твоими духами и тобой. Какая это была роскошь!

А в последней передаче ты передала мне крем для рук. Он пахнет духами, и я пользуюсь им как духами – мажу за ушами и запястья.

Звуки, запахи, касания, горизонт – это все неотъемлемые части свободы.