«Боимся, что они взорвут газ». Жильцы дома на Батова не знают, как быть со странными соседями

22780
Ирина РЯБОВА. Фото: Александр ЧУГУЕВ
Женщины, живущие в одной из квартир многоэтажки на ул. Батова в Бобруйске, не дают спокойной жизни окружающим, ведут себя асоциально, но при этом официально психически здоровы.
Дома на ул. Батова в Бобруйске. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер
Дома на ул. Батова в Бобруйске. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер

В редакцию «ВБ» обратился читатель Николай Николаевич. Мужчина живет в одной из многоэтажек по улице Батова в Бобруйске. По его словам, соседи им достались неспокойные:

«Этажом ниже после смерти хозяйки в квартиру заселились ее родственники. И начались проблемы: постоянные скандалы, крики, запах газа. Обращались уже и в ЖЭУ, и к участковому, и в социальные службы, но новые хозяева их в квартиру не пускают. Мы живем в постоянном ожидании плохого! Помогите нам, пожалуйста, с нашей бедой».

Разговоры матом по ночам

Корреспондент «ВБ» побывала по указанному адресу. Николай Николаевич и его супруга живут в этом доме около 20 лет. До осени прошлого года все было спокойно. Но в октябре соседка снизу умерла – и началось.

– Женщина, которая под нами жила, была тихой, спокойной, – рассказывают супруги. – При жизни, знаем, она ухаживала за своей матерью, которой далеко за 80, и за родной сестрой, которой чуть за 50. Ранее они проживали в частном секторе недалеко отсюда. Бабушка и сейчас прописана там, а ее дочь – в этой квартире. Видимо, они решили, что в благоустроенном жилье им будет комфортнее, и обе переселились сюда.

Женщины явно не в себе, считают соседи.

– У бабушки, скорее всего, деменция, а у ее дочери какие-то психические отклонения, – говорит Николай Николаевич. – Они часто то ругаются между собой, то плачут, посуда постоянно падает, похоже, дерутся, если смотрят телевизор, то включают звук «на всю». Разговаривают очень громко и, в основном, матом, мы слышим каждое слово. Причем, все это происходит обычно по ночам. Мы и другие соседи не раз вызывали милицию, но те разводят руками: что можно сделать с психически нездоровыми людьми.

– Как-то горе-соседки подрались на улице, – продолжает рассказ супруга читателя, – лежали на земле, и какая-то сердобольная женщина вызвала им скорую. По словам сотрудника милиции, эта бабушка не раз терялась. У них ломался кран с водой – сантехник попал в квартиру только с милицией. Однажды бабушка стучала палкой по батареям, кричала: «Пожар!» Мы спустились к ним, нас обругали нецензурной бранью и не пустили в квартиру. Как-то люди слышали запах газа из их квартиры, и это самое страшное – не дай бог, все взлетим на воздух.

– Какая-то родня у них есть, но, похоже, никто ими заниматься не желает, – говорит Николай Николаевич. – Может, их необходимо поместить в спецучреждение какое-то? Может, им нужно назначить опекуна, который будет постоянно за ними присматривать? Мы все понимаем, может, на старости лет сами такими станем… Но и мы хотим жить спокойно и не бояться каждый день, что что-то произойдет.

На улице Батова в Бобруйске. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.
На улице Батова в Бобруйске. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.

Хотели, как лучше, а попали в «дурдом»

Еще одна соседка, Тамара Савельевна, также говорит, что забыла о спокойной жизни с появлением новых жильцов в соседней квартире. Женщина рассказывает, что когда-то с мужем-инвалидом специально поменяли свое жилье на квартиру в этом доме, чтобы жить на первом этаже. Хотели, как лучше, а попали в «дурдом».

– Понятно, что всегда в многоэтажках какие-то звуки есть: кто-то ремонт делает, кто-то поругается, где-то дети шумят, но чтобы так… – сетует пенсионерка. – У них совершенно перепутан день с ночью. Днем они часто спят, судя по тишине, а ночью у них наступает время нездорового бодрствования: крики, шум, изощренные маты, телевизор «кричит», и так до 5-6 утра. Не знаю, что там у бабушки, но поведение дочери никак не назовешь нормальным. Я слышала, что в детстве у нее была ЗПР (задержка психического развития – прим. ред.), но мать не захотела оформлять группу. Как-то в ноябре бабушка пришла ко мне часа в три ночи, с палкой, позвонила в дверь. Я приоткрыла, она прямо ворвалась ко мне в квартиру и кричит: «Там все повыносили, покрали, задушили!» Я решила: что-то произошло, позвонила в милицию. На шум вышла моя соседка, пошла с бабушкой в ее квартиру. Оказалось, что там все тихо, дочь спит. А старая женщина смотрела телевизор, видно, перепутала какие-то события из фильма с явью. Милиция приехала, вызвали психиатрическую бригаду, и все на этом: живут, как жили. А я три последних ночи не сомкнула глаз.

«Психическое расстройство сначала нужно доказать»

Дом, о котором идет речь, кооперативный. Председатель ЖСК Светлана говорит, что жильцы и к ней обращались с просьбой что-то предпринять. А она уже обращалась письменно и устно в поликлинику, к которой относятся «трудные» соседи, к их родственникам, в ТЦСОН, в Администрацию района, в милицию.

– Милиция выбывала на данный адрес по вызову соседей, – сообщила официальный представитель УВД Бобруйского горисполкома Татьяна Горбанюк. – Правонарушений и преступлений, относящихся к компетенции органов внутренних дел, не выявлено. Направлена информация о жильцах, проживающих по этому адресу, в Администрацию и ТЦСОН Первомайского района для рассмотрения и принятия решения.

Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.
Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.

Изучением данного вопроса сейчас занимаются медицинские службы, рассказала «ВБ» врач-психиатр, заведующая Бобруйским межрайонным психоневрологическим диспансером Елена Хорошавка. Но не все просто.

– Психическое расстройство человека сначала нужно доказать, тем более что в этом случае молодая женщина более 30 лет проработала на одном из предприятий города и уволилась по необходимости ухода за престарелой матерью, – пояснила Елена Аркадьевна. – Указанные нарушения поведения сами по себе не являются основанием для признания людей недееспособными. Лишение дееспособности возможно только после установления диагноза и решения суда. Но, в любом случае, даже наличие психического расстройства не является основанием для выселения человека из квартиры. Это уже геноцид. Даже если человек болен, это не значит, что он нуждается в изоляции. А его опасность для окружающих также нужно доказать.

Пока материал готовился

Николай Николаевич, который обратился в редакцию с жалобой, рассказал, что уже получил несколько ответов на свои письма.

В ответе из Бобруйской центральной больницы говорится, что «вопрос рассмотрен, информация о факте нуждаемости пациента в медицинской помощи, состоянии здоровья и наличии заболевания, диагноза являются врачебной тайной. Документы отданы лечащему врачу». А если вы не согласны, сказано в письме, обращайтесь в облздрав.

Администрация Первомайского района ответила, что «специалистами ТЦСОН и БЦБ были проведены обследования условий проживания гражданок, о которых идет речь. Вопрос жизнеустройства их находится на контроле ТЦСОН. При последующих нарушениях правил пользования жилыми помещениями соседями вам необходимо обращаться в УВД». А при несогласии опять же – в Бобруйский горисполком.

– А у нас все без изменений, – добавил читатель напоследок. – Сегодня соседи снизу до пяти утра кричали, плакали. Ну и мы вместе с ними не спали.

Сколько окон – столько историй. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.
Сколько окон – столько историй. Фото Александра ЧУГУЕВА из архива «ВБ» носит иллюстративный характер.

Какие есть варианты в такой ситуации?

Адвокат городской юридической консультации Анжелика Бондарь «на пальцах» объяснила:

– Если нет документов о том, что люди недееспособны, то есть, состоят на учете по поводу психического заболевания, тогда получается, что они дееспособны. И в этом случае за шум, ими производимый, милиция должна привлекать их к административной ответственности за нарушение общественного порядка.

Если же у людей есть отклонения, зафиксированные документально, и они совершат общественно опасное деяние, за которое их в этом случае уже нельзя привлечь к ответственности, то к ним применяют принудительные медицинские меры.

Дело о признании гражданина недееспособным может быть начато по заявлению членов семьи, близких родственников. Если их нет, инициировать такое обращение в суд от своего имени может также прокуратура, социальная служба либо администрация лечебного учреждения, если человек находится там на стационарном психиатрическом лечении.

Суд назначит судебно-психиатрическую экспертизу.

Если недееспособность человека будет установлена судом, то социальные службы должны будут решить вопрос о назначении опекуна или определении таких людей в спецучреждение. Последний вариант обычно применяется, если у психически нездорового человека нет близких родственников, готовых взять постоянный уход за ним на себя.