Сенатор, заслуженный врач Беларуси Олег Суконко: «Нужно давать честную статистику по коронавирусу!»

2307
Марина КОКТЫШ, Народная Воля.
Олег Суконко – не только доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач Беларуси, лауреат Государственной премии, он еще и член Совета Республики. Значит, должен быть среди участников так называемого Всебелорусского народного собрания. Намерен ли он там выступить, открыто сказать о беспрецедентном прессинге на медиков, озвучить все требования из открытого письма врачей, под которым подписались больше четырех тысяч человек?

Известный онколог, заслуженный врач Беларуси, член Совета республики Олег Суконко дал интервью «Народной Воле».

Олег Григорьевич, вас назначили главным по коронавирусу в Могилевской области. Расскажите, как там идут дела, есть успехи?

– Меня назначили, я съездил туда, мы наметили планы, а потом я ушел на больничный – позвоночник на охоте сломал. И сейчас всё еще восстанавливаюсь.

Как это вы так умудрились?

– Ну вот так: там спуск небольшой был, ноги поехали вперед, и я всем своим весом приземлился на пятую точку. И первый поясничный позвонок сломался.

А в Могилевской области мы наметили глобальный план действий. Я встречался и с губернатором, и со всеми его заместителями. Они неплохо работают, но инфекционная больница – старая, нужна новая.

Мое личное мнение такое: загружать больницы общего профиля ковидными больными – это неквалифицированно. Должны быть специальные инфекционные клиники, и я об этом докладывал Наталье Кочановой – нужна специальная программа этого направления. Во главе с РНПЦ эпидемиологии нужно давать нормальную, правильную, честную статистику по коронавирусу и от нее исходить. Никто не должен бояться этой статистики! Сколько у нас по-настоящему людей больны ковидом? Ни вы, ни я не знаем точного ответа.

А вы поднимали вопрос про статистику в верхах?

– Я не просто поднимал, а наехал по этому поводу на нынешнего и предыдущего министров здравоохранения. Я спрашивал: где конференция по итогам первой волны коронавируса? Почему не провели, не объяснили, не сделали выводы? Это самое важное – сделать вводы, наметить программу, понять, что делать дальше. Коронавирус никуда не денется. Значит, должна быть госпрограмма масштабная, включающая строительство, перестройку, ремонт всех инфекционных больниц. И штаб должен возглавлять главный эпидемиолог страны, директор РНПЦ эпидемиологии, которого не слышно и не видно. Не устраивает он вас – так поменяйте. И в этом центре должна определяться генетическая структура вирусов, которые у нас циркулируют. Надо знать, будет на них действовать российская вакцина или нет. Это большие исследования! Нужно обстоятельно этим заниматься, структуру выделить, деньги, потому что это только начало – допускаю, что коронавирус будет и в следующем году, он лишь изменит свою природу. Моя точка зрения как бывшего онколога (я сейчас не работаю), что это искусственная вещь, созданная за рубежом, и она будет циркулировать постоянно. А потом еще что-то придумают. И мы должны быть готовы к этому очень серьезно.

Да, у нас ведут борьбу с этим вирусом, но надо, чтобы это делалось на высочайшем уровне. Надо серьезно заниматься проблемой, а не просто тушить пожар.

Не знаю, может, и Лукашенко о моих словах доложили, но после этого моего выступления со мной стали как-то холодно здороваться. Люди должны знать правду! Так было у нас в онкологии, когда я работал. Мы вели статистику, дублировали ее. У нас же есть национальный статистический комитет…

…который вообще перестал публиковать данные по смертности.

– У нас привыкли всё прятать, чтобы всё было якобы тип-топ. А в онкологии мы свою статистику вели, у нас был специальный отдел в РНПЦ, и мы следили за каждым больным. И, исходя из конкретных цифр, уже принимали решение, как нам развиваться, что строить, куда двигаться. Может, я не прав, но, как практик, считаю, что так надо делать. Но у нас нет людей, которые способны сказать высокому начальству, что это нужно.

Так вы же сенатор, можете всё это озвучить на Всебелорусском собрании. И вы хороший оратор.

– А стоит ли?..

Вы же знаете об открытом письме врачей, в котором выдвинут ряд серьезных требований к власти. Вы его подписали?

– Не подписывал и, честно говоря, даже не читал. Я как сенатор даже не вмешивался в это. Сидел тихо.

Хотя, как сенатор и авторитет в медицине, как раз и должны были не отмалчиваться, а сказать свое слово.

– Вы видели на днях новости, как Лукашенко выступал? Там генералы сидели и дрожали, глаз не поднимали, когда он говорил, что всех нужно за коррупцию посадить и отобрать всё до последней нитки!

К генералам, конечно, есть вопросы. Но, кажется, именно на этом совещании Лукашенко впервые признал: мол, парни, у нас с вами тоже косяков хватает. Мне хотелось бы, чтобы эти слова на свой адрес принял не только генеральный прокурор, но и сидевший там председатель Верховного суда Валентин Сукало. Потому что то, что сегодня творится в судах, – это всё происходит с его молчаливого согласия.

– Сукало не будет выступать, поэтому он до сих пор на этой должности. Всё определяет Лукашенко.

Так может, вам, в отличие от дрожащих генералов, всё же стоит выступить на Всебелорусском собрании и назвать вещи своими именами?

– Наверное, кроме меня никто и не скажет…

У меня к вам еще один деликатный вопрос. На вашей странице на сайте Совета Республики в графе «Адрес и служебный телефон» указано: административное здание на пересечении МКАД и Логойского тракта. Это почти как у Чехова – на деревню дедушке! Там же указано, что вы являетесь заместителем руководителя по связям с общественностью ЗАО «Выставочный центр «Аквабел»…

– Я уже директор, меня повысили!

А почему вы, известный онколог, доктор наук, ушли из медицины?

– Меня ведь эвакуировали. И постарались, чтобы меня нигде больше не было.

Было много разных слухов по этому поводу, в том числе и о ваших непростых отношениях с бывшим министром здравоохранения Караником…

– С Караником у нас личная неприязнь. Причем серьезная. Я считаю, что он редкий первостатейный демагог. Это Качанова его ввела… Когда меня просили дать ему характеристику, я сказал: могу написать большими буквами на листе, но это будет нехорошее слово.

А когда он пришел в министерство, меня выкинули без права трудоустройства.

Я еще как-то могу понять про государственные клиники, но ведь есть куча частных…

– Я без дела не сижу. Пытаюсь создать свой институт косметологии и пластической хирургии. Есть возможности, есть финансирование. Но в течение года уже не можем получить место, где мы хотели строить.

Вы онколог, почему вдруг пластическая хирургия и красота?

– Я не могу сейчас все карты раскрывать…

Еще я консультирую в одном из областных частных центров по поводу создания центра по раннему выявлению рака. Если всё получится, то каждый сможет обследоваться на наличие рака в организме. Так что работой я себя завалил. Мне интересно в этом направлении двигаться, новая стезя.

Наверное, сейчас чувствуете себя более свободным?

– Да.

И раз уж я коснулся темы пластической хирургии, то могу сказать откровенно: у нас ее на настоящем уровне нет – ни государственной, ни частной. Но это тема для отдельного разговора, может, дам отдельное интервью, когда начнем строить.

Вы говорите, что у вас с прежним министром здравоохранения сложные отношения. А с нынешним?

– Нынешний, видимо, на меня разобиделся, когда я очень резко выступил по поводу сосредоточения всех средств, оснащения и переоснащения клиник. Он тогда еще не был министром. Может, подумал, что я претендую на этот высокий пост.

Но сейчас его мечта сбылась, он в статусе…

– К сожалению, он не способен ничего поменять и продвинуть. Там нужно менять тотально всё министерство и брать нормальных профессионалов. А многих ушли…

Кстати, о профессионалах. Открытое письмо медиков подписало немало авторитетных людей. Тот же экс-глава РНПЦ «Кардиология» академик Мрочек…

– Мрочек?.. После того как я очень жестко выступил против Караника на одной из коллегий Минздрава, где меня хотели распять, Мрочек сказал мне: ну зачем ты так резко? Я предлагал тогда ему и другим коллегам написать коллективное письмо А.Лукашенко о том, что происходит. Не рискнули. А потом видите, как получилось…

А могли бы вас, конечно, послушать…

– Никто не хотел слушать. А может, потом и не дали бы мне даже в частных структурах работать, и средств к существованию вообще не было бы.

Да ладно, вы же столько лет при должности и при статусе, какая-то подушка финансовой безопасности у вас должна быть.

– Кстати, сильно искали и проверяли всё, что у меня есть. Видимо, хотели посадить. Еще при Каранике было, 70 человек проверяло – ничего не нашли! Уволили меня по статье «Без объяснения причины увольнения» – оказывается, есть такая статья для руководителей.

С другой стороны, слава Богу, что на свободе!

– Да, это самое главное!

Говорят, болезни неслучайно приходят, и если уж хворь уложила тебя в постель, значит, Вселенная дает время подумать, что ты делаешь не так, поразмыслить над всем, что происходит в твоей жизни, расставить приоритеты…

– Грехи наши!.. И зависть человеческая.

Вы завидуете кому-то?

– Я – нет, а вот мне завидуют.

Коронавирус вас миновал?

– Нет, переболел. Не тяжело, но средне.

Что вы думаете по поводу вакцинации? Я смотрю, что даже среди врачей мнения по этому вопросу полярные…

– Вопрос очень сложный…

Мое мнение: надо вакцинироваться. И именно российской вакциной. Она поднимает общий иммунитет. Да, могут быть осложнения, но она неспецифическая, действует на иммунитет.

Не известно же, как потом аукнется эта иммунная активизация…

– В химиотерапии есть новое направление, еще когда я уходил, мы им занимались: берется своя опухоль, таким образом создается антитело против рака, которое борется с раковыми клетками, оставшимися в организме, путем воздействия на иммунитет. Это чрезвычайно перспективное направление в онкологии! Я хотел у нас его развивать…

Поэтому мое личное мнение по поводу вакцины от ковида: прививаться надо, это стимулирует иммунитет. Причем прививаться надо не только тем, кто не болел, но и тем, кто перенес коронавирус. Если анализ показал, что после болезни антител много, значит, можно какое-то время не прививаться. Поэтому, по моему умозаключению, тем, кто перенес коронавирус, можно один раз вводить вакцину, а кто не перенес – два раза. И я именно за российскую вакцину. Я знаю, что серьезные люди работали над ее созданием.

Олег Григорьевич, а почему вас отправили именно в Могилевскую область бороться с коронавирусом?

– Понятия не имею! С другой стороны, какая мне разница? В Могилевской области у меня хорошие отношения с губернатором Леонидом Константиновичем Зайцем – так что я даже рад был! Мы с ним на охоте познакомились еще в те далекие времена, когда он где-то в Молодечно работал. И с тех пор подружились.

Он случайно не был на той охоте, которая стала для вас печальной?

– Нет, это я на своей базе упал.

Когда президент дал клич о восстановлении малой родины, я откликнулся. Жена умерла пять лет назад, и я оказался… Почувствовал, что надо мне что-то делать, чем то заняться. Поехал на свою родину в Витебскую область, где предки мои захоронены. В той деревне – церковь середины XVIII века, и недалеко – усадьба моих родителей. Речки и пруды там все заросли… Короче, начал я всё это восстанавливать. И уже четыре года этим занимаюсь. Друзей привлек – они помогли, сделал хорошую охотничью базу. И решил устроить открытие. Пригласил всех местных охотников, была такая классная охота! Если бы я еще не сломал позвонок… Не повезло, конечно…

Сразу поняли, что перелом?

– Конечно. Когда сверху вниз падаешь – это, как правило, компрессионный перелом. Если ноги-руки двигаются, в туалет ходишь без проблем, значит, нет нарушения тазовых органов. Мне повезло, что сдавило просто позвонок, обошлось без нарушения спинного мозга и нервов. Побаливает еще спина, но заживет! Я уже хожу, двигаюсь. Вот сейчас пришел из бассейна – проплыл полкилометра.

В каком санатории отдыхаете?

– «Озерный». Хороший санаторий, мне здесь нравится.

По голосу слышно, что вы в ресурсе, не разбалансированы.

– Я, даже когда полтора месяца лежал, духом не падал! У меня твердая нервная система.

А когда работу потеряли, когда двери все перед вами захлопнули, самообладание не дало сбой?

– Понимаете, меня выгнали как ненужный элемент без объяснения причин. Хотя я сделал немало для онкологии на своей прежней должности. В наше время построить девять зданий и отремонтировать капитально центр – это не так просто…

Но я дома сидел ровно два дня.

Водку пили?

– Ничего не пил. Поотдыхал и вышел на новую работу, причем сразу включился. Сейчас разрабатываю институт красоты, какого еще на было в стране. Если здоровье мне позволит, то будет. И он будет лучший!

Все-таки сила характера у вас есть!

– Ну я же из деревни вышел! Кстати, в деревне своей я пруд уже восстановил, сейчас ищу в России спонсоров.

А почему в России?

– У нас уже нет таких бизнесменов… Мне помогали пруд восстановить некоторые люди, имен называть не хочу, сейчас санкции против них ввели. Поэтому будем россиян привлекать, надо же дело до конца довести! А на фирме у меня хорошие отношения с владельцем, я ему очень обязан – он меня подобрал, не дал впасть в депрессию…

Вы так и не ответили на вопрос по поводу Всебелорусского собрания. Будете выступать? По большому счету, вам все равно уже нечего терять, а если уходить – так красиво!

– Подумаю…

Я в медицине выступал резко и всегда в основном один. Ну вот, довыступался…