«Летчики шли сразу после космонавтов». Капитан авиакорабля – о престиже своей профессии в советское время

1921
Елена САДОВСКАЯ. Фото: Артем ЛУКЬЯНОВИЧ и из архива героя
Космонавты, летчики, подводники, моряки и дипломаты – профессии, которые в советское время считались престижными. Чтобы поступить учиться по выбранной специальности, нужно было выдержать большой конкурс и, вероятно, быть везучим. Капитан корабля дальней авиации Виктор Ярыгин рассказал о том, как и почему стал летчиком 48 лет назад и какой самолет называют «людоедом».

Виктору Ярыгину 66 лет, из них 29 бывший командир корабля дальней авиации провел за штурвалом самолета. Отставной военный признается, что с удовольствием летал бы и сейчас, ведь «небо – любовь на всю жизнь».

Виктор Ярыгин, бывший командир корабля дальней авиации.
Виктор Ярыгин, бывший командир корабля дальней авиации.

Из гражданского института – в военное училище

Детство Виктора Ярыгина прошло в военном гарнизоне в городе Сольцы Новгородской области. Туда родители мальчика переехали, когда ему было три года. Отец Иван Федорович прошел войну, а уже в гражданское время продолжил служить техником на авиационной базе.

Отец Виктора Ярыгина – Иван Фёдорович,1954 год.
Отец Виктора Ярыгина – Иван Фёдорович,1954 год.

В 1969 году Иван Федорович демобилизовался, и семья переехала жить в поселок Добрянка Черниговской области. И снова Виктор оказался рядом с самолетами – в этом месте находился полевой аэродром Черниговского летного училища, где первоначальное летное обучение проходили курсанты второго курса.

– А я со своим другом Витькой ходил и смотрел на то, как взлетают и садятся самолеты. И именно тогда я захотел стать летчиком, хотя и сомневался, что смогу.

В 1971 году 17-летний Витя окончил школу, и семья Ярыгиных переехала в Гомель, где получила квартиру. По словам Виктора Ивановича, его мама Зинаида Демьяновна очень хотела, чтобы сын окончил гражданский институт, поэтому он поступил в БИИЖТ (сейчас Белорусский государственный университет транспорта) и отучился там один курс.

– Но мое желание летать только росло, поэтому я тихонько подал документы в Тамбовское высшее авиационное училище летчиков имени Расковой и поступил. Мама расстроилась, но позже смирилась с моим выбором. Папа мое решение принял спокойно.

Курсанты взрослели раньше одногодок

Виктор Иванович помнит свой первый самостоятельный полет на учебно-тренировочном самолете L-29 , к которому допускают после полетов с инструктором.

19-летний Виктор Ярыгин на учебно-тренировочном самолете L-29.
19-летний Виктор Ярыгин на учебно-тренировочном самолете L-29.

– Когда полетел один, было желание (и знаю, что это желание возникало не только у меня) оглянуться и проверить, нет ли за тобой инструктора, – рассказывает Ярыгин. – Поворачиваешься, а там никого нет. И ты понимаешь, что летишь сам. В этот момент захлестывает эйфория, хочется петь. Страха я не испытывал, но осознавал ответственность. Было вначале немного боязно, потому что в голове звучал вопрос: а смогу ли я? Но ответ возник сразу: я же уже лечу сам – значит, смогу!

Курсанты летного училища взрослели раньше одногодок, считает Виктор Иванович, потому что в 18-19 лет уже самостоятельно летали.

В 1976 году, после окончания училища, Виктор Ярыгин попал в Бобруйск, где начал службу в звании помощника командира корабля.

Когда несешь ответственность не только за себя, а за жизнь экипажа

В Бобруйске Ярыгин летал на Ту-16. В 1983 году получил звание – военный летчик 1-го класса.

– Для подтверждения первого класса нужно было сделать четыре посадки в сложных метеоусловиях и налетать определенное количество часов, – поясняет он.

В 1984 году Ярыгин совершил перелет на аэродром Карши в Узбекистане (оттуда вылетали в Афганистан на боевое задание).

Ту-22 - «любовь всей жизни» Виктора Ярыгина.
Ту-22 - «любовь всей жизни» Виктора Ярыгина.

После возвращения переучился на Ту-22 и улетел на год служить в Барановичи, оттуда снова вернулся в Бобруйск.

Виктор Ярыгин. Фото 25.09.1979 г.
Виктор Ярыгин. Фото 25.09.1979 г.

– Ту-22 стал для меня любовью всей жизни, – улыбаясь, рассказывает бывший военный летчик. – Несмотря на то, что по пилотированию этот самолет считался одним из сложных в мире. Если в Ту-16 в экипаже шесть человек, то в Ту-22, несмотря на то, что он в полтора раза больше – всего три человека. Пока он создавался, погиб почти двойной штат испытателей. На этом самолете произошло очень много катастроф. За это его, кстати, и прозвали «людоедом».

– На любом самолете быть командиром корабля – это очень ответственная работа. За тобой – экипаж, у тебя – штурвал, ты отвечаешь за их жизни. За время моей службы было много катастроф, в том числе и в Бобруйске.

Виктор Ярыгин рассказывает, что с 1991 по 1994 годы был в Центре руководства полетами. А в 94-м году, когда войска начали сокращать, ушел в запас.

– …Так я в 40 лет стал пенсионером. Служил бы еще, конечно, ведь это не возраст.

Ту-16.
Ту-16.

«Техник подходит и спрашивает: «Ты живой?»»

Было в жизни летчика Ярыгина и два сложных момента, которые могли стоить жизни. Первый произошел в 80-е годы:

– Только прилетел я на Ту-16 из эстонского города Тарту, где в то время находился опытный ремонтный завод. Техник ко мне подходит и спрашивает: «Ты живой?». Оказывается, один винт входного устройства открутился от вибрации, полностью прошел через весь двигатель, наделал отверстия в лопатках, но параметры двигателя не изменились, о произошедшим узнали только на земле. Двигатель, конечно, потом заменили.

Второй случай произошел в 1984 году.

– Попал в спутный след от впереди летящего самолета. (Спутный след – воздушные вихри, которые остаются позади летящего самолета. Попадание в них может привести к полной потере управляемостиприм.). Самолет стал крениться вправо, мы рули повернули все влево, а он, как кренился, так и кренится. Потом вышли.

В авиации есть свои суеверия, рассказывает Виктор Иванович. Например, перед полетом некоторые отказывались фотографироваться. А еще – за всю историю авиации не было самолетов с бортовым номером 13.

Виктор Ярыгин.
Виктор Ярыгин.

Первые после космонавтов

Говоря о престижности профессии, Виктор Ярыгин признается, что, когда шел учиться на летчика, не думал об этом, потому что главное для него было – летать.

Но при этом не отрицает: в 70-е годы учиться в военном училище было престижно, особенно в летном.

– Летчики шли сразу после космонавтов по престижу, – улыбается Виктор Иванович. – А потом уже, наверное, подводники и моряки.

Правда, и поступить в летное было непросто:

– По здоровью изъянов практически не допускалось. Если первоначально шло на место десять человек, то после трех медкомиссий: районной, областной и в самом училище, оставалось полтора-два человека на место.

Еженедельное обязательное занятие проводит командир дивизии Геннадий Нестеров. Бобруйск
Еженедельное обязательное занятие проводит командир дивизии Геннадий Нестеров. Бобруйск

Во время учебы отсеивался еще небольшой процент курсантов, которые при посадке не видели и не чувствовали расстояние до земли.

Но и после окончания учебы летчики постоянно учились: каждую неделю у них был день занятий, раз в год проверялась физподготовка.

С возрастом появлялись какие-то поблажки на медкомиссии. Например, к 40 годам не у всех зрение – 1, допускалось 0,9-0,8. Давление считалось нормальным – 140/80 максимум, пульс – 60-70. Последние два показателя проверялись перед каждым вылетом, если они были выше, к полету летчик не допускался.

– У меня и сейчас они в пределах нормы, говорит Виктор Иванович.

Во время службы у летного состава были свои привилегии. По словам Виктора Ярыгина, если летчик в год налетал минимум 70 часов, то за год шли два года выслуги. Но, как правило, многие летали больше 100 часов.

По сравнению с другими родами войск у летчиков примерно в 1,5 раза было больше денежное довольствие. Сам Виктор Иванович в советское время получал 500 рублей зарплаты. За классность тоже ежегодно доплачивали.

Длиннее был и отпуск: если у других военных, он был 30 дней, то у летчиков – 45, без учета дороги. Дополнительно к отпуску в обязательном порядке предусматривались 10 дней отдыха в профилактории, который находился в районе деревни Стасевка. Бесплатными были и путевки в санаторий.

Столовая для летного состава тоже отличалась от других.

– Пища была более калорийной, – рассказывает Виктор Иванович. – Каждый день летчику по реактивной норме было положено 15 граммов шоколада, два яйца, колбаса. А еще в нашей столовой были официантки.

Дополнительное внимание к летчикам со стороны женщин...

– Наверное, оно было. Но я был женат, как и большинство командиров кораблей.

Случайные люди из летчиков уходили

– Никогда не сожалел о том, что стал летчиком, – признается собеседник. – В авиации случайных людей среди летного состава нет. Рано или поздно такие отсеиваются. Если хочешь карьеру, то на земле можно было гораздо быстрее ее сделать. Пойти, например, начальником ГСМ, прапорщиком. Правда, и идти туда никто не хотел, всегда недобор был. А вот в конце 90-х ситуация изменилась, никто не хотел летчиком идти. Но до этого времени основная часть лётчиков оставалась, потому что для таких главное – это летать.

Летчики навсегда остаются мальчишками, без неба они «болеют». Конечно, первая эйфория проходит, но желание летать остается навсегда. Я бы и сейчас летал и летал. Небо – любовь на всю жизнь!

На аэродроме Карши в Узбекистане, 1984 год.
На аэродроме Карши в Узбекистане, 1984 год.