По моему городу ходят люди в шлемах, а в душе моей – ими посеянный страх... Хроника бобруйского протеста глазами нашего корреспондента

4523
Ирина ХАМРЕНКО-УШАКОВА. Фото из соцсетей.
С ночи 9 августа и каждый день я каждый вечер выхожу в город – это моя работа и гражданская позиция. Что я вижу и слышу каждый день?

Если для кого-то это еще новость: с ночи 9 августа бобруйчане выходят на улицы, чтобы обозначить свою позицию – они не согласны с результатами выборов. Они считают, что на выборах победила Светлана Тихановская.

Почему я солидарна с этими людьми? Я видела много протоколов и лично наблюдала один честный подсчет голосов.

Поэтому на площадь 9 августа я шла, пусть и ночью, по работе, но воодушевленная теоретической возможностью перемен.

События могут быть изложены сумбурно, потому что счет дням потерян. Кажется, что со дня выборов прошла не неделя, а месяц.

Приподнятое настроение убил уже тот факт, что к нашему приходу площадь была оцеплена милицией, да и, в общем, силовиков было в центре в ту ночь столько, сколько я в жизни никогда не видела.

В ту ночь никто не скандировал лозунгов, ни у кого с собой не было флагов, однако только в одном Бобруйске задержали (по словам людей, потому что официальной информации добиться невозможно) больше 100 человек.

В какой-то момент мы с друзьями и другими людьми оказались перед шеренгой людей в шлемах, скрывающих лицо. Мне сложно сказать, кто именно это был – на них были, кажется, панцири. Их задачей было не пустить людей на площадь. С ребятами, которые стояли в первых рядах, еще можно было разговаривать. У них были живые глаза, они слышали аргументы и даже что-то отвечали. С теми же, кто стоял за ними, разговаривать было бесполезно. Друзья говорят, что они посмеивались над нами.

В тот вечер задержали двух моих друзей, одного впоследствии выпустили. Меня задержать пытались, но отпустили, и еще один из «космонавтов» выбил из моих рук телефон. Повезло, что он упал на газон, а не на асфальт. «Космонавта» не смутило, что я журналист – бэдж с крупной надписью «Пресса» ему ничего не сказал.

В ту ночь мы все сильно перепугались, но думали, что хуже не будет. Мы ошибались.

Днем 10 августа у здания ИВС я вместе с друзьями ожидала итогов суда над задержанными ночью, ведь среди них был и наш товарищ. С нами стояли и родственники задержанных. Лично видела – все эти люди были сильно утомлены. Прошлая ночь далась им тяжело – выяснить, где находится их сын, брат, отец, оказывается, та еще задача.

Как будто из-под земли, выскочили силовики. Уже без шлемов, просто в форменных майках, с дубинками. Я не успела ничего понять, но смертельно перепугалась – прямо на меня летел мужчина с нечеловеческой злобой на лице, с занесенной дубинкой. Он кричал: «Суки! Разошлись!»

В момент они уложили кого-то на землю, часть людей поставили лицом к стене здания напротив изолятора. А ведь там были, в основном, жены и родители задержанных. Позже женщин все же отпустили.

Мои друзья в тот момент, по счастливой случайности, были с машиной, и я быстро добежав до них, смогла в ней укрыться.

Когда мы в спешке отъезжали от здания изолятора, в заднее стекло я увидела: людей доставали, как котят, из стоящих авто и избивали дубинками.

В тот день в моей душе поселился страх, который со мной останется надолго. Одно могу сказать точно – если у нашей милиции стояла цель запугать, то им точно это удалось, по крайней мере, в отношении меня.

Август 2020, Бобруйск, площадь Ленина. Фото очевидца из соцсети.
Август 2020, Бобруйск, площадь Ленина. Фото очевидца из соцсети.

Ситуацию усугубил информационный вакуум, ведь три дня в стране не было интернета. Через специальные приложения изредка пробивались новости, из которых было понятно: столица нашей родины – на грани гражданской войны. В людей стреляют резиновыми пулями, в них бросают светошумовые гранаты, используют против них водометы. В регионах потише, но надолго ли.

…Вечером 10 августа я все же пошла в город – работа такая. Хотя в каждом автомобиле мне виделись силовики, за каждым углом – отряд ОМОНа.

В тот день на площади снова дежурили люди в экипировке, магазины и кафе уже в шесть вечера были закрыты, калитки во дворы заблокированы тросами на замках. К середине вечера половину площади «зачистят», освободив ее от людей. Не обойдется без задержаний. Для меня навсегда останется загадкой, что же нарушили все те люди? Я все видела и слышала – не было лозунгов и беспорядков, никто ничего не ломал. Была только бронированная милиция против своего народа.

В таком же настроении прошел и следующий день, и вечер. Я снова и снова была на улице, собирала материал о том, что происходит в городе.

12 августа в центре, кажется, была только группа подростков. И уже слишком знакомый синий микроавтобус, набитый силовиками. А еще 12 августа к нам снова вернулся интернет, а с ним – ощущение гражданской войны по вечерам и страшные новости из столицы. Это в новостях. В реальности – оцепленная центральная площадь города и невроз.

Началом нынешней оттепели стала женская акция «Против насилия», прошедшая 12 августа. Массовых задержаний на ней не было – милиционер в жилете «Информационная группа» попросил женщин разойтись. Спорить никто не стал – у нас ведь уже был интернет, а там – информация об ужасах в ЦИП на Окрестина. Но, правда, в мирное время от зрелища колонны женщин с руками за головой – мороз по коже.

Второй эпизод за эти дни, который надолго останется в моей памяти – милиционер говорит женщинам разойтись и угрожает применить силу, а неизвестный мужчина на улице потом дарит этим женщинам охапку роз.

По различным политическим причинам белорусам дали почувствовать свободу. Уже который день подряд по городам страны ходят колонны людей с бело-красно-белыми флагами и скандируют, что им придет в голову – от «Жыве Беларусь» до «Лукашенко, уходи». Я каждый день – с этими людьми. Это моя работа и моя гражданская позиция. Но мне по-прежнему страшно. Мне кажется, что оттепель закончится, когда из страны уедет европейская комиссия, и нам могут начать мстить за эти гражданские свободы. Я пишу эти слова, чтобы набраться сил. Впереди еще долгий путь.

Плакат на одной из акций солидарности в Бобруйске
Плакат на одной из акций солидарности в Бобруйске