«Хотя бы раз в месяц приехал к нам терапевт». Что за последние четверть века изменилось в деревне Углы?

6577
Ирина ХАМРЕНКО-УШАКОВА. Фото: Александр ЧУГУЕВ. Видео: Артем ЛУКЬЯНОВИЧ.
Мы побывали в двух деревнях на территории Вишневского сельсовета Бобруйского района и поговорили с местными жителями «за жизнь».
Деревня Углы Бобруйского района
Деревня Углы Бобруйского района

Углы – небольшая деревня в 17 километрах к югу от Бобруйска, на берегу реки Березина, в окружении леса.

Это сейчас она кажется небольшой, а ведь еще в 1986 году, по официальным данным, в Углах было 192 жителя, а в соседнюю деревню Стасевка ходил паром, останки которого сейчас ржавеют на берегу обмелевшей Березины.

По официальной статистике, с 1994 по 2014 годы численность сельского населения в Беларуси уменьшилась на 1,05 млн. человек.

Раньше в Углах была своя школа, в которой учили до четвертого класса, своя старообрядческая церковь и магазин. Сейчас из этого не осталось ничего. Продукты по графику привозит автолавка, школьники выросли и уехали в город, а в церковь немногочисленные оставшиеся старообрядцы ездят в Бобруйск, по воскресеньям.

Сейчас в Углах официально 39 жителей, но местные люди говорят, что постоянно в деревне живет 7-8 человек, остальные давно обзавелись квартирами в городе и приезжают в родительские дома только на лето, как на дачу.

Жители Углов считают упадок естественным – пожилые уходят из жизни, молодежь ищет лучшей доли, ведь в деревне попросту негде работать.

«Дочка в городе живет, что, она сюда поедет? Не надо оно никому…»

Иван Евстратович Васильев, житель деревни Углы
Иван Евстратович Васильев, житель деревни Углы

Хотя количество пустых домов и бросается в глаза, на въезде в Углы нас встречают шум газонокосилки (кто-то приводит в порядок участок) и стайка детей, гоняющих по песчаной дороге на велосипедах.

Заходим в крепкий, хоть и повидавший многое дом. В нем живет пенсионер Иван Васильев с женой. (Кстати, фамилий Васильевы и Алексеевы в деревне много). Супруги Васильевы все лето проводят в деревенском доме, а на зиму перебираются в городскую квартиру на Ульяновской.

Застаем Ивана Евстратовича за странным занятием – он ковыряет ломиком большое сито для зерна, которое много лет назад сделал своими руками. Говорит, что оно ему уже не нужно, а раньше с хозяйкой (так он называет свою жену) сами и зерно просеивали, и муку мололи, и хлеб пекли.

Иван Евстратович Васильев, житель деревни Углы
Иван Евстратович Васильев, житель деревни Углы

А еще Иван Евстратович хочет разобрать и хозпостройки во дворе, где раньше он держал скот – двух лошадей, корову, свиней:

– Дочка в городе живет, что, она сюда поедет? Так что, не надо оно никому…

Иван Васильев вспоминает – в годы его молодости в деревне 100 дворов было, не меньше. И в каждой семье – по четверо-пять детей, так у старообрядцев было принято. И работы хватало каждому. Иван трудился лесником в местном лесничестве, много работал на своем хозяйстве.

– Все было, при коммунистах, – вспоминает он. – И клуб в деревне, и школа. Кто трудился – тот жил.

Иван Евстратович и сейчас, выйдя на пенсию, продолжает немного подрабатывать на своем небольшом японском тракторе – всегда готов за скромную плату вспахать соседям огород. Вот только народу в Углах сейчас не так много, как было 30 лет назад, поэтому просят нечасто.

– При коммунистах еще можно было как-то в деревне существовать, – снова возвращается мыслями в прошлое наш собеседник. – Пусть и небольшие деньги платили, но людям хватало. А вот когда пришла эта банда к власти, когда сломали Советский Союз, все ушло, ничего не осталось, только башня водонапорная. Вот люди и разъехались.

О нынешней ситуации Евстратович тоже отзывается критично:

– Кто уже есть, поленом не выгонишь. А что хорошего они народу сделали? Вот, деньги перевели, теперь у нас рубли, а не миллионы. Но тогда я на десять тысяч (нынешний рубль) мог семь булок хлеба купить, а сейчас – одну. А получали и тогда 400, и сейчас у меня пенсия 400.

«Мы довольны всем, очень даже»

С приездом «магазина» деревня немного оживляется. Быстро выстраивается в очередь к дверцам автолавки-грузовика. Раиса Гайшун громко жалуется на выросшую цену на квас.

Автолавка в деревне Углы
Автолавка в деревне Углы

– Ой, про цены – это я так, зарапортовалась, – смущенно улыбается женщина подошедшим на голос журналистам. – А так нормально все, мы не жалуемся. Нас, видите, уважают, приезжают к нам. Мы довольны всем, очень даже. Лет 15 назад здесь был магазин, так тоже очереди стояли.

– Мои родители умерли, а я сюда приезжаю, живу с весны до осени, – пояснила Раиса Никитична. – Молодежи у нас нет, работать негде. Колхоз наш и раньше был такой... неперспективный.

«Не то, что в девяностые, тогда вообще ничего не было»

Раиса Алексеева вышла в Углы замуж, муж местный. До выхода на пенсию женщина 20 лет отработала дояркой на ферме в Стасевке. Женщина не жалуется: пенсию приносят прямо домой, шесть раз в неделю приезжает автолавка, в которой, по ее словам, все необходимое есть.

– Не то, что в девяностые, когда вообще ничего не было. Ну а зарплаты... Наверное, какие тогда, такие и сейчас.

Деревня Углы Бобруйского района
Деревня Углы Бобруйского района

Про размер своей пенсии Раиса Тимофеевна скромно умалчивает: хватает, мол. И признается, что еще находит возможность помогать деньгами детям и внукам. У женщины трое детей – сын ездит на работу в Петербург, одна дочь живет в Керчи, вторая – неподалеку, в Стасевке.

Раньше Алексеевы держали большое хозяйство, сейчас – только кур и огород, на большее уже нет сил.

Событиями в мире, да и в стране, женщина не особо интересуется.

– Я телевизор смотрю, а газеты уже читать не могу – глаза не те, – говорит она. – Есть там, вроде, Бабарико или как его, он мне не понравился. И за Лукашенко не очень хочется, но вспоминаю, как были Кебич и Шушкевич – так не дай бог. Сейчас мне кажется, что Лукашенко и неплохой. А другим не нравится. Молодежи в основном – им зарплаты мало.

Спрашиваем Раису Тимофеевну, какой наказ она дала бы будущему президенту, кто бы он ни был.

– Хотя бы раз в месяц приехал к нам терапевт из Стасевки – было бы хорошо, – отвечает она.

«Я шесть месяцев честно пробовал разводить кроликов, свиней, гусей, но в итоге пришлось все распродавать»

Владимир Васильев прожил в Углах до 16 лет, а сейчас приехал в деревню в отпуск.

– Как в 16 лет уехал поступать, так больше в деревню и не вернулся, – говорит он.

Но жить в деревне хотел бы, признается: «Надоел город».

Четыре года назад Владимир пробовал стать фермером – не получилось.

– И дело даже не в бюрократических сложностях, с оформлением как раз все просто, – объясняет мужчина. – Нужны очень большие денежные вложения, ведь та же земля порядком заросла лесом. Кроме того, в деревне сейчас почти нереально найти работников на ферму. И даже в соседних деревнях – там тоже только пенсионеры и дачники.

Деревня Углы Бобруйского района
Деревня Углы Бобруйского района

– Я шесть месяцев честно пробовал разводить кроликов, свиней, гусей, но в итоге пришлось все распродавать, – признается Владимир.

Вся жизнь в «вишневской» округе, по словам мужчины, сосредоточена в Стасевке, но и там молодежи почти нет.

«Чтоб не так народ душили да пенсию побольше»

Семья Максимовых, живущая по-соседству с Владимиром, приезжает в Углы весной, уезжает в октябре. Нифантий Матвеевич, которого все почему-то зовут Лешей – из семьи местных староверов. Его жена Надежда Степановна родом из Стасевки.

Нифантий Матвеевич так вспоминает, почему уехал из Углов много лет назад:

– Тяжелые были годы... Даже сена просто так нельзя нигде накосить было. Накосишь без разрешения – тюрьма. Весной иногда и есть нечего было, собирали гнилую картошку на колхозном поле. Ни холодильника, ни телевизора, электричество тут появилось только в шестидесятые годы. Но, хоть плохая, но жизнь в деревне была! А как в конце восьмидесятых не стало фермы, не стало и работы, так и деревня начала вымирать.

После выхода на пенсию Нифантий Матвеевич еще лет восемь работал, а сейчас, говорит, без подработки тяжеловато:

– На одну пенсию разве проживешь? Только что выживать и остается.

– Чтоб не так народ душили да пенсию побольше, – адресует пожелание Матвеевич кому-то «главному».

– Сейчас на местах власть такая, что ни у кого денег нет, – продолжает он. – Налоги все платим, как что-то надо – денег нет. Куда они деваются? Вон, недавно по телевизору показывали, какой-то банк 50 миллиардов долларов из Беларуси на Запад переправил (речь, очевидно, идет о «полмиллиарде долларов» в «деле Белгазпромбанка» – такую цифру озвучил президент на встрече с противниками аккумуляторного завода в Бресте 22 июняприм. ред.). Два миллиона пенсий – раз и ушло. «Мы знали, – говорят, – мы отслеживали». Только деньги все равно уплыли. Если ты знал, так как ты допустил это?

«Какая в деревне жизнь – работа и все»

Деревня Ламбово от Углов неподалеку. Здесь, кажется, меньше пустых домов и даже есть ферма.

На ней трудится муж Алеси, получает, по словам женщины, минимальную зарплату. Сама она сейчас не работает – находится в отпуске по уходу за четвертым ребенком. Она встречает нас у калитки с двумя младшими детьми 5-ти и 3-х лет, а двое старших, 9-ти и 11-тилетний, сейчас в школе в Телуше. Скоро и младшие пойдут в детский садик в соседнюю деревню (до Телуши от Ламбово 6 километров).

– Какая в деревне жизнь – работа и все... – говорит Алеся.

Думали переехать в город, но там пришлось бы снимать жилье, а оплачивать его слишком дорого. Так и живут в деревне в своем доме.

У Алеси ощущение, что «ничего за эти 25 лет тут не поменялось»:

– Все уже не то: что-то закрыто, что-то снесли. Раньше клуб был. А сейчас некому уже в тот клуб и ходить: в поселке из восьми детей четверо – мои.

С детьми, конечно, молодой маме хлопот хватает, тут не до политики. Поэтому на вопрос про грядущие выборы Алеся отвечает немного невпопад:

– Так они ж уже были, мы ж подписи собирали...

Потом вспоминает, что речь шла о сборе подписей в поддержку кандидатов в президенты, и смущается:

– Ай, не знаю. Не до того мне. Своих проблем хватает. Есть навари, в хате убери, постирай, да хозяйство еще – огород, куры.

«Чтобы тут жить, нужно работать по 20 часов в сутки»

Наталья Бокач в отличие от других жителей Ламбово не пускает нас даже во двор. Но причина для такого негостеприимства уважительная: работая в местном ФАПе, женщина заразилась коронавирусом и теперь на карантине. Разговариваем через забор.

– Приезжает автолавка, которую иногда надо ждать. Автобус из Бобруйска ходит дважды в день... – перечисляет Наталья и добавляет, что на этом блага цивилизации в Ламбово заканчиваются. По ее словам, почта в деревне – на грани закрытия.

– Но так было не всегда, – продолжает Наталья, – я помню прекрасно свое детство – все тут было. Но в последнее время тут упадок. Я не оппозиционер, просто это факт. Смотрите, я работаю, я бюджетник, деньги с моих налогов идут в бюджет. У меня растет ребенок, а в деревне ни качелей, ни библиотеки, школа – в Телуше. Молодежь почти вся в город поуезжала. Работать-то, считай, негде. Ферма есть, но там дела не очень идут, и зарплаты смешные.

– Чтобы тут жить, нужно работать по 20 часов в сутки, – подытоживает Наталья Бокач.