«Эксперты тоже люди, и мы сочувствуем умершим». Судебно-медицинский эксперт рассказал о своей работе

2658
Ирина Рачковская, главный специалист по работе со СМИ УГКСЭ по Могилевской области.
В переводе с латинского «экспертус» означает — опытный. Впрочем, по мнению Александра Купчикова, государственного медицинского судебного эксперта Бобруйского межрайонного отдела Государственного комитета судебных экспертиз, требуется не менее пяти лет работы по специальности, прежде чем эксперт действительно станет опытным.
Александр Сергеевич Купчиков/ Фото: управление Государственного комитета судебных экспертиз
по Могилевской области
Александр Сергеевич Купчиков/ Фото: управление Государственного комитета судебных экспертиз по Могилевской области

Потому что даже все вместе взятые книги (а библиотека у Александра Сергеевича большая, плюс он до сих пор хранит свои студенческие конспекты!) не расскажут всего того, с чем эксперт столкнется на практике.

Александру Купчикову 65 лет. Он родом из Витебской области и после окончания Витебского государственного мединститута в 1977 г. и годичной интернатуры в Могилеве с августа 1978-го работает судебно-медицинским экспертом в Бобруйске — вот уже без малого 42 года.

Коллеги отзываются о нем исключительно положительно и с большим уважением: трудоголик, преданный своему делу, наиболее опытный специалист, который умеет передавать свои знания ученикам, скромный, открытый, отзывчивый человек. О профессиональном опыте, особых случаях из практики и личных увлечениях Александр Сергеевич Купчиков рассказал нам лично.

«Эксперты тоже люди, и мы сочувствуем умершим и их близким»

Желание стать судмедэспертом появилось у вас еще в школьные годы. Что повлияло на ваше решение?

– В Витебске наша семья жила в пятнадцати минутах ходьбы от медицинского института. Папа работал теплотехником, а мама — медсестрой тогда ещё в «костном» отделении облбольницы и часто вынужденно брала меня маленького с собой на работу. Поэтому с раннего детства я привык видеть травмы, ожоги, и их вид совершенно не пугал меня. А в 9-м классе, как-то прогуливаясь с друзьями, мы оказались возле судебно-медицинского морга. Разговорились с экспертом. Он, видимо, почувствовав мой интерес, посвятил меня в некоторые детали профессии. После этого мне стало еще интереснее. В 10-м классе я уже знал, на кого буду учиться. При поступлении к заявлению прилагалась анкета, в которой нужно было указать факультет. Так вот я указал сразу не только факультет, но и специальность — «судебная медицина». Прочитав мою анкету, председатель приемной комиссии сказала: «Сколько работаю, впервые такое вижу!»

Страхи, связанные с работой судебно-медицинского эксперта, я никогда не испытывал, эта деятельность мне всегда нравилась и чувство разочарования в выбранной профессии, к счастью, мне не знакомо.

Часто спрашивают, каково это — быть судмедэкспертом, постоянно сталкиваться с тем, о чем многие предпочитают даже не думать? На это я отвечаю: эксперты тоже люди, и мы сочувствуем умершим и их близким. Но вместе с тем неживое человеческое тело — это объект нашей работы. Как рабочий на заводе получает удовлетворение, вытачивая деталь из болванки, так и судебно-медицинский эксперт — делая заключение и отвечая на поставленные следствием вопросы.

«Все науки развиваются, в том числе судебная медицина»

— У вас в семье не только мама работала в медицине. Сколько всего человек насчитывает ваша медицинская династия?

— До мамы в нашей семье медиков не было. Ее пример вдохновил меня и мою сестру Елену — она и ее муж психиатры в Витебске. Моя супруга Наталья Михайловна (к сожалению, ее уже нет с нами) также имела высшее медицинское образование (по специальности «провизор»), но большую часть трудовой жизни работала в судебной медицине фельдшером-лаборантом. Наши дети также сделали свой профессиональный выбор в пользу медицины: дочь Юлия — рентгенолог в Бобруйской центральной больнице, сын Сергей — патологоанатом в Москве. То есть всего семь медиков в нашей семье, из них шестеро окончили Витебский государственный мединститут (теперь это университет).

— Вы можете сравнить судебную медицину сейчас и 40 лет назад. Что, на ваш взгляд, изменилось за эти годы?

— Все науки развиваются, в том числе судебная медицина и её практическое применение – судебная медицинская экспертиза. Появляются некоторые новые методики, оборудование. Значительно улучшились условия работы экспертов. Изменилось и само заключение эксперта. Если раньше оно оформлялось в кратком виде, то сейчас описательная часть и выводы занимают несколько листов. Что касается самих вскрытий, то их стало заметно меньше по сравнению с количеством, которое было, к примеру, 30-40 лет назад. Тогда как экспертиз живых лиц сейчас проводим больше, т.к. по постановлению правоохранительных органов они стали обязательными для потерпевших. Чаще всего это бытовые травмы и ДТП. Эксперт устанавливает степень тяжести телесных повреждений, их характер, механизм и давность образования, решает ряд других вопросов.

«Однажды поступил такой вызов: в кювете найден труп мужчины»

— Опытному судебно-медицинскому эксперту под силу сделать правильное предположение о причине смерти еще только на стадии осмотра места происшествия и помочь следствию?

— Если на теле колото-резаные ранения, то информация, как говорится, на лицо. Бывает, что при осмотре трупа на месте происшествия наружных телесных повреждений нет, а при вскрытии эксперт выявляет повреждения внутренних органов. Помогают установить истину и лабораторные исследования.

Безусловно, уже при осмотре места происшествия складывается какая-то «картина» и именно судебный медицинский эксперт может указать и подсказать направление, в котором дальше двигаться следствию.

Однажды поступил такой вызов: в кювете найден труп мужчины. На месте происшествия первые впечатления говорили о возможном дорожно-транспортном происшествии. Однако я, проведя осмотр трупа погибшего, установил, что телесные повреждения на нем не связаны с ударом транспортным средством, а нанесены тупым предметом и не на этом месте, а в другом.

В то же время я всегда говорил своим ученикам: «Не спеши делать выводы». И вообще у нас принята практика коллегиальных обсуждений сложных экспертиз. Это позволяет исполнителю экспертизы посмотреть на свой вопрос с разных позиций и обратить внимание на то, чему ранее не придавал значения.

— Александр Сергеевич, какой случай из практики не стирается из вашей памяти?

— Это происшествие запомнилось мне длительностью проведения судебно-медицинской экспертизы — двое суток. На теле трупа неизвестного мужчины я обнаружил множество колото-резаных ранений, причиненных не менее чем двумя орудиями. Первый день описывал повреждения на одежде и теле, второй день — исследовал внутренние органы. Эксперт изымает биологический материал и направляет его в различные медицинские экспертные лаборатории, в том числе и на медицинскую криминалистическую экспертизу, которая устанавливает, каким предметом нанесены телесные повреждения. Эти данные очень помогают следствию. В данном случае преступников нашли и выяснили, что погибший — житель Украины, водитель. Убив его, двое злоумышленников забрали его грузовой автомобиль и катались по стране, пока их не задержали.

«Судмедэксперт, хоть и не лечит, но диагноз поставить должен»

— Что позволяет судебно-медицинскому эксперту качественно выполнять свою работу?

— Специалисту нашей профессии нужно иметь большие познания во многих областях медицины, ведь судмедэксперт, хоть и не лечит, но диагноз поставить должен. Безусловно, должен обладать специальными знаниями в судебной медицине и иметь немалый экспертный стаж. Настоящим экспертом, я считаю, меньше чем за пять лет не станешь. К слову, для «взращивания» профессионалов и существует институт наставничества. Практически все бобруйские судмедэксперты являются моими учениками.

— Я знаю, что кроме работы у вас есть еще одна страсть — море. И вам нравится не только любоваться его красотами, но и получать адреналин…

— Обожаю Красное море. Надеваю маску, ласты и смотрю красивейший подводный мир: кораллы, рыбы, скаты, небольшие акулы, черепахи, осьминоги, дельфины. Отдыхаем всегда всей семьей. В последнее время мы с детьми увлеклись виндсерфингом — это выход в море на доске с парусом. Испытываю потрясающие эмоции от морских прогулок! С нетерпением жду, когда выпадет возможность снова побывать на море.

— Спасибо, Александр Сергеевич, за интересное интервью! Успехов в работе и удачи в личных делах!