«Совал учительнице под нос пластиковый пенис». Мнение о том, с чем сталкиваются учителя в школах

2725
TUT.BY
Какой должна быть школа — эта тема, кажется, всегда вызывает бурную полемику. Но в последнее время особенно: сначала инцидент в гомельской школе, теперь — предложения Виктора Прокопени по переформатированию системы образования.

Колумнист TUT.BY Елена Радион, педагог и мама двоих детей, тоже захотела поделиться своим опытом работы в школе и тем, с чем ей пришлось столкнуться.

В течение нескольких лет я подрабатывала в старших классах школы. Поначалу у меня не складывались отношения с моим 11-м классом. Мне не понравились они: избалованные переростки, выставляющие напоказ высокий уровень благосостояния. А им не понравилась я: молоденькая аспирантка с нереализованными амбициями.

Не знаю, чем бы закончилось наше противостояние, если бы не случился следующий эпизод. Однажды перед уроком, когда все уже собрались в классе, один из учеников подошел ко мне со словами: «Смотрите, какая у меня есть зажигалка!». И достал из кармана на вид обычную зажигалку, но при нажатии на кнопку возгорания вместо огня выскочил наружу маленький пластиковый пенис. Все затихли в ожидании моей реакции.

Чего они ждали? Возмущения? Агрессии? Я помню, что сказала: «Я такое уже видела, причем в некотором количестве, разных форм, размеров и в натуральную величину, поэтому если вы больше ничего не собираетесь мне показывать, давайте начнем урок». Никто не засмеялся, все молча сели на свои места и сидели спокойно на моих уроках до конца года.

Интересно, что потом некоторые коллеги обвинили меня в популизме и замалчивании проблемы. Видите ли, школьники проявили ко мне неуважение и я должна была пойти к директору, вызвать родителей в школу, сделать запись в дневник. Какую запись, я стесняюсь спросить? «Совал учительнице под нос пластиковый пенис»?

В учебниках педагогики ничего не написано о том, какие действия должен предпринять учитель, если в него тычут искусственными половыми органами, так что никаких формальных инструкций, как я должна была поступить, в принципе не существует.

Но я уверена: если бы я сделала из этой истории показательный процесс, я бы стала посмешищем школы. Начались бы бесконечные классные часы, шушуканье в учительской, сплетни, перемывание костей, и как всегда, вся энергия ушла бы на выяснение отношений, а не на учебу. Глядя на меня, никто не мог бы вспомнить, как, собственно, называется предмет, которому я должна учить, но все бы помнили про то, какая там была зажигалка.

Кадр из фильма
Кадр из фильма "Географ глобус пропил" взят с сайта kinopoisk.ru и носит иллюстративный характер

Шахтерский забой

Это очень старая история времен моей молодости. Но я вспомнила ее, когда случился школьный «шухер» в Гомеле и возник несоразмерный, на мой взгляд, событию общественный резонанс…

Прежде чем идти дальше, хочу прояснить свою позицию: учителя не должны ругаться матом, школьники не должны снимать учителей на видео и выкладывать потом в интернет, а родители должны своих детей воспитывать. В идеальном мире. Там еще зубные феи детям под подушкой монетку оставляют.

Но у нас другой мир. Вы же не думаете, что в нашей системе образования, особенно в провинциальных школах, за мизерную зарплату работает сплошь интеллектуальная элита, которая в коридорах на переменах обсуждает теорию струн и декламирует «Евгения Онегина» наизусть.

Давайте начистоту: в школах в реальном мире встречаются разные люди. И талантливые педагоги с многолетним стажем, и преданные своему делу учителя, и случайные люди, для которых школа — это просто перевалочная база, и неопытные практиканты, и эмоционально выгоревшие озлобленные личности, уставшие и от работы, и от жизни.

А среди учеников встречаются не только мотивированные способные олимпиадники, но и полные отморозки без понятия об этике и морали, и над учителями они не просто издеваются: иногда их насилуют и бьют.

Так что нравится нам это или нет, но наша школа — это не сказочный мир, а скорее «шахтерский забой». Там всякое может произойти.

Например, учительница выходит из себя, ученики над ней смеются. Не первый и не в последний раз. Рядовой производственный момент. В условиях трудовых будней «шахты» такие вещи должны решаться в рабочем порядке: учительнице — замечание, четвероклашек — в угол, родителей — в школу, чтобы объяснить, для чего детям мобильники. Даже урок не нужно ради этого останавливать. Учим дальше дроби.

Но такие уж мы люди: нам годится любой повод поговорить, лишь бы не работать. Ну и до чего мы договорились? Объявили войну гаджетам. А я пойду и тем временем объявлю войну своей мягкой пуховой подушке: имею подозрение, что именно из-за нее я не могу проснуться по утрам.

Есть ощущение, что педагогика растерялась и впала в идеалистическо-романтический пафос, от которого мало толку, когда дело доходит до размахивания легкими и тяжелыми предметами на уроке. А оно нет-нет, да и доходит, потому что смотри выше: наша образовательная система неидеальна.

Это не мир интеллигентных, вежливых, но чрезвычайно задорных эльфов, влюбленных в свое дело и знания. Это плохо обустроенная шахта с текучкой чернорабочих кадров, массой случайных, плохо подготовленных людей, которых без необходимой экипировки и знаний отправляют долбить твердолобую непробиваемую породу.

Уроки подполковника Вишневецкого

Я бы хотела выразить свою поддержку учителям, которые каждый день уходят в свой «шахтерский забой» и не знают, что их там ждет. Кого-то — рабочая рутина, кого-то — неприятная публичность, а кого-то — даже смерть (вспомните случай в Столбцах).

Где-то наверху или в стороне будут идти ожесточенные споры о том, как и что мы должны делать, как и что надо менять, кто во всем виноват и что с этим делать, но школа — это не самодостаточный организм, она лишь отражает ситуацию в обществе, и пока общество не здорОво, никакие разговоры и рокировки в высших эшелонах ничего не решат, а работать тем временем как-то надо.

Есть такой российский фильм «Сволочи» (2007), в котором в военное время из подростков-уголовников собрали и подготовили диверсионный отряд смертников. В фильме подполковник Вишневецкий, руководитель «спецшколы» проводит инструктаж для «учителей» — тоже военных, которые будут потом работать с этими детьми.

В этом коротком инструктаже больше смысла и практической пользы для простого учителя без претензии на владение методиками Монтессори, чем во всех учебниках педагогики, вместе взятых. Далее цитирую подполковника Вишневецкого:

«помните, что они не боятся ни Бога, ни черта»,

«не поворачивайтесь к ним спиной, потому что все, чему вы их научили, они смогут использовать против вас»,

«ни любви, ни тоски, ни жалости».

Пункт 1. Если когда-то можно было сказать: «Будешь шуметь на уроке, поставлю двойку в журнал», то сейчас учащиеся не боятся лишних двоек, записей в дневнике и разговоров с администрацией. Одноклассник моего сына не ходил на классный час, и классная дама пригрозила ему: «Сейчас пойдем к директору!». А он ответил: «Да я лучше буду к директору раз в неделю ходить, чем на ваш классный час!».

Очевидно, что старые дисциплинарные меры не работают. Общее правило все то же: дисциплина держится либо на страхе, либо на уважении. Но все остальное изменилось: страха перед школой уже нет, а уважать дети не приучены, потому что домашняя дисциплина чаще всего опирается именно на страх.

Кадр из фильма
Кадр из фильма "Ученик" взят с сайта kinopoisk.ru и носит иллюстративный характер

Дорогие родители, вы думаете, ваш ребенок вас уважает? Давайте проверим. Представьте себе, что вы хотите, чтобы ваш сын или дочь помогли вам, и говорите: «Помоги, пожалуйста!». А он (а) отвечает: «Не хочу и не буду!». Ваши действия? Ударить или оскорбить его вы не имеете права (таковы условия игры), а больше он (а) ничего не боится. Это значит, что денежного рычага вроде «не куплю новую игрушку…» или запрещающего рычага вроде «не пущу гулять…» у вас нет. Подумайте и ответьте честно на вопрос, заслужили ли вы у вашего ребенка столько уважения, чтобы он вас послушался не из страха, что вы его ударите, лишите денег или запрете дома?

А теперь представьте, что таких бесстрашных детей у вас 25 человек, и вам нужно не просто призвать их к порядку, но еще и вложить в их головы, что «жи и ши пишется с буквой и».

Современному учителю уже совсем не на что опереться.

С одной стороны, у него уже нет поддержки родителей, потому что они вначале отправляют в школу детей, которые привыкли, что послушание — это результат страха перед наказанием, а потом делают все, чтобы дети не видели в учителе человека, который заслуживает уважения и поддержки. В случае школьного конфликта родители не пойдут разбираться, они сразу станут на сторону своего ребенка, который не всегда такая уж обиженная сторона, а очень часто — обычный манипулятор.

Я сама мама, но вынуждена признать, что родителей, которые стремились бы слезть со своей колокольни и увидеть картину целиком, очень мало. Когда мой сын учился в школе, у нас была одна родительница, которая протестовала на родительских собраниях: зачем мы должны сдавать деньги на подписные издания, почему мой ребенок должен пропускать репетиторов, чтобы ходить на мероприятия. Я помню, что я даже высказалась, хотя обычно отмалчиваюсь.

Я сказала: «Если вы хотите протестовать, то вы не в том месте митингуете. Нужно понимать, что учитель — человек подневольный. Если пришла проверка и его дети неправильно одеты, то учителя вызовут на ковер, а не родителей. Учителю пришла разнарядка — обеспечить явку 10 человек на мероприятие, и если он не приведет 10 человек, его лишат премии или просто мозги съедят чайной ложкой в кабинете директора». И тут уже вопрос стоит так: либо уходи с работы, либо прогибайся.

Я тоже против маразма, но с ним нужно бороться не здесь и не так. Можно, например, написать коллективное письмо, все подпишемся и отнесем в министерство. Кто будет ходить по инстанциям и просить, чтобы родителей освободили от необходимости посылать детей на мероприятия по разнарядке, а учителям за это ничего не было? Кто не пожалеет времени? Что-то я не вижу леса рук…

С другой стороны, у учителя уже не осталось поддержки со стороны администрации школы и более высокого руководства из системы образования. Рядовой школьный учитель сегодня — это Джеймс Бонд на территории врага, всегда один и сам по себе. В случае успеха его заслуги станут заслугами всей системы, в случае провала МI6 скажет: «Кто этот человек? Мы его не знаем…».

Поэтому единственное, на что может рассчитывать современный учитель, — это на свою выдержку, знания, опыт, силу воли и собственный авторитет.

Из пункта номер 1 вытекает пункт номер 2: не поворачиваться спиной. Вот сейчас отбирают у детей сотовые телефоны. К сожалению, это ничего не даст, только раззадорит молодую кровь. И если учительница внезапно съедет с катушек, ученики найдут способ сообщить об этом миру, если захотят. Завтра они отдадут вам телефон, а в кармане у них останется запасной мобильник или диктофон, к примеру.

Я сама против мобильных телефонов и прочих гаджетов на уроке, особенно в младшей школе. Но еще я против того, чтобы взвалить на учителя функции по конфискации дорогостоящих вещей. Вдруг этот телефон сломается? Может, он и так бы сломался, но если он сломается после того, как побывал на учительском столе?

Так что повторяю: я не вижу смысла бороться с неодушевленными предметами. Лучше бороться с людьми, которые считают, что 10-летнему ребенку непременно нужен в школе гаджет за 400 долларов.

Родители хотят, чтобы ребенок был на связи? Никто не возражает. Мой сын 11 лет ходил в школу с обычным кнопочным телефоном. Вначале я не хотела покупать ему новый телефон: «Зачем? Этот работает отлично, ты на связи, для игр дома есть компьютер, а в школе больше тебе ничего не нужно…». Потом я уже сама стала предлагать сменить доисторический телефон, но сын то ли из-за характера, то ли ради невиданного рекорда отказался. Так что сейчас у нас дома хранится совершенно уникальный телефон Sony Ericsson, который служил отдельно взятому школьнику для связи с родителями в течение 11 лет. И прекрасно справлялся со своей функцией.

Я сейчас скажу что-то, что может вызвать волну протеста среди коллег, но я прошу — не протестуйте поспешно: я за то, чтобы в школах в каждом кабинете постоянно велась видео- и аудиозапись. Тогда у учителя тоже будет возможность показать миру, что иногда говорят и как себя ведут дети, когда думают, что мама с папой не увидят. Во-вторых, мне почему-то кажется, что если все будут знать, что они учатся и работают в режиме постоянной видеосъемки, то будут взаимно вежливы и предельно тактичны.

В конце концов, что нам, собственно, скрывать? Мы ничего не воруем, материальной ответственности не несем, врубайте запись. Только подозреваю, что денег на установку систем видеонаблюдения в республиканском масштабе не найдется… Незадача.

Пункт номер 3 означает, что учителю ни в коем случае нельзя эмоционально ни во что вовлекаться, но это не то же самое, что наплевательство. Учителям не наплевать, они в большинстве своем переживают за результат. Просто если начать жить жизнью своих учеников, можно запросто выгореть эмоционально.

Я считаю, что нервы нужно беречь исключительно для родных и близких: вдруг им захочется вас покусать или попить вашей крови совсем чуть-чуть? А если вы все растратите на работе?

Проблема в том, что в образовании у нас в основном работают женщины, которые неравнодушны к драматическому развитию событий, и поэтому они начинают жалеть, тосковать, любить или ненавидеть там, где нужно просто учить.