Сантехник из Молодечно восстанавливает единственную национальную породу собак – «беларускі ганчак»

4128
«Вечерний Бобруйск»
Владимир Лазаренко – кинолог и охотник – восстановил и разводит породу собак, с которой на охоту ходили еще Радзивиллы. «Есть в справочниках всего одна страница, где написано, что страна происхождения породы белорусский гончак — Беларусь. Вот этим живым во всех смыслах наследием нам и надо гордиться!», – считает Владимир.
«Беларускі ганчак – отличная порода», – считает Владимир.
«Беларускі ганчак – отличная порода», – считает Владимир.

«Беларускі ганчак – отличная порода. Эти собаки никогда не гонят зверя далеко, всегда находятся рядом с хозяином. А гонит зверя собака голосом, красивым, звучным, мелодичным. Собака высокая, может охотиться круглый год, бегать по снегу», – рассказывает Владимир Лазаренко порталу «Наша Ніва».

В доме, где живет Владимир, белорусскому гончаку посвящена целая комната с фотографиями, сертификатами, наградами, охотничьим инвентарем и трофеями, добытыми с участием белорусского гончака.

Владимир посвятил ганчаку целую комнату.
Владимир посвятил ганчаку целую комнату.

«Первый раз эту собаку упоминает в поэме «Песнь о зубре» Микола Гусовский, про гончака писал в «Пане Тадеуше» Адам Мицкевич. Радзивиллы и другие белорусские магнаты всегда охотились с гончаком. Но с течением времени порода это исчезла. Точнее сказать, она не исчезла, она была здесь издавна, но все забыли, что это именно белорусский гончак. Когда в детстве мне попалась в руки книжка «Белорусская охота», 1955 года издания, я читал и удивлялся: ну почему белорусский охотник охотится с литовским и польским огаром, а где наша, белорусская порода, та, что у моего соседа-охотника Русецкого?» – рассказывает Владимир Лазаренко.

Владимир Лазаренко – кинолог, охотник, председатель национальной комиссии по породе белорусский гончак.
Владимир Лазаренко – кинолог, охотник, председатель национальной комиссии по породе белорусский гончак.

«Первое воспоминание о белорусском гончаке связано у меня как раз таки с тем самым Русецким. Моя бабушка зачем-то пошла к ним, возвращается и рассказывает, что его самого дома нет, мол, «павёз сваю ганчарку на чаўне ў Нястанішкі да сабакі». Я думаю, что же там за «ганчарка» такая, что для нее пса в деревне не нашлось. А потом через несколько месяцев увидел, как к Русецкому приехали друзья-охотники, как они сидели под деревом и разбирали маленьких черненьких щенков с рыжими мордочками».

В 2004 году на заседании Белорусского общества охотников сам Владимир предложил восстановить эту породу собак.

«А все засмеялись. Знаете, что сказали? «Зачем нам белорусский гончак, если есть русская, эстонская, литовская порода гончих?» Нет, вы понимаете?! Зачем нам? Ну как объяснить этим людям, что если в Беларуси есть охотники, то должна быть и своя собака!» – возмущен охотник.

Владимир поехал под Вороново (Гродненская обл.). Там были собаки Байкал и Аза, вот от них и пошли первые белорусские гончаки.

«Беларускі ганчак – отличная порода», – считает Владимир.
«Беларускі ганчак – отличная порода», – считает Владимир.

Четыре года ушло на то, чтобы породу признали и приняли ее временные стандарты, потом еще два года, чтобы включить ее в перечень охотничьих пород. Только после этого позволили охотиться с этой собакой.

Все собаки этой породы получают исключительно белорусские клички:

«Первого щенка, который появился у меня, я назвал Рагнедой. Так и пошло. Рагнеда, Альгерд… Хотя не надо собак человеческими именами называть. Змагар, Гонар, Веліч, Прыпяць – вот имена, которыми мы называем наших собак. У меня живет собака Ручай, ведь голос певчий, как у ручья», – уточняет Владимир Лазаренко.

В 2018 году Владимир Лазаренко создал охотничий клуб «Наш ганчак».
В 2018 году Владимир Лазаренко создал охотничий клуб «Наш ганчак».

В 2018 году Владимир Лазаренко создал охотничий клуб «Наш ганчак», в который объединились все «породники». Так Лазаренко называет людей, которые занимаются исключительно одной породой собак. Сейчас в Беларуси около 600 собак этой породы. «Породники» ведут специальную базу, точный учет. Еще одна задача клуба – возрождение национальной культуры охоты.

«Меня обижает, когда на охоте говорят: собака залаяла. Лает он в будке, а на охоте собака дает голос. Или собираются охотники на охоту и приветствуют друг друга: «Здоров!» Дома в бане ты со мной так здороваться будешь. А на охоте надо говорить: «Хвала лесу!» Убил зверя, надо отдать ему уважение. Положить травинку в рот, сказать: «Прости, Господи!» Или пожелание: «Ни пуха ни пера». Ты к любовнице пойдешь, я тебе такое скажу. А в лесу нужно желать: «Ни пуха ни шерстинки!» Я родился охотником. Я иначе не могу», – рассказывает Владимир Лазаренко.

Он добавляет, что сколько себя помнит, столько ходил на охоту. С возрастом желание убивать зверя пропало. Теперь охота для него ритуал:

«Это я раньше мечтал подстрелить волка, например. Теперь даже самому грустно оттого, что охотником может быть любой, у кого деньги есть. Садятся на вышку, выходит тот лось или косулька из лесу соли полизать, а ей стреляют в спину. Ну разве это охота? Это театр. Охоту надо отличать от убийства. Для меня охота – это когда у зверя и человека равные шансы. Если зайчик может убежать и я могу не попасть – это охота. А если зверя окружают, если ему некуда деться – это убийство. А потом еще в интернет выкладывают десять убитых зайцев. Нет, я лучше целый день по болотам с собакой похожу».

«Если в Беларуси есть охотники, то должна быть и своя собака!»
«Если в Беларуси есть охотники, то должна быть и своя собака!»