Солистка рок-группы «Солнечная сторона» Ольга Петрыкина: «Моя жизнь принадлежит мне…»

8082

Ольга Петрыкина в гостях у «Вечерки».Ольга Петрыкина в гостях у «Вечерки».

Шура Уман, ныне Шура «БИ-2» (крайний слева), Михаил Карасев (крайний справа), Ольга Петрыкина (сидит справа) и музыкантыШура Уман, ныне Шура «БИ-2» (крайний слева), Михаил Карасев (крайний справа), Ольга Петрыкина (сидит справа) и музыканты группы «Солнечная сторона».

«Олька, с тобой петь — праздник», — написал на этом фото для Ольги Петрыкиной Лева БИ-2.«Олька, с тобой петь — праздник», — написал на этом фото для Ольги Петрыкиной Лева БИ-2.

Цитата:  «Когда я услышала впервые Шуру и Леву, они были панками. Ни я, ни даже Миша не предполагали, что из них может получиться что-то путевое»

Что такое «Солнечная сторона» в Бобруйске, наверное, никому объяснять не надо. Более того, есть меломаны, утверждающие: не будь «Солнечной стороны», не было бы и БИ-2. Спорное утверждение, конечно, но в одном с меломанами согласиться можно: без этой легендарной группы, созданной в 70-х годах Михаилом Карасевым — дядей Шуры Умана — со товарищи, БИ-2 звучали бы сегодня совсем по другому. Украшением «Солнечной стороны» всегда была Ольга Петрыкина — единственная девушка в ансамбле. Сегодня она — гостья «Вечернего Бобруйска».

 

КРАТКО О НАШЕЙ ГОСТЬЕ

Родилась: 5 ноября 1960 года, в Южно-Сахалинске. С 1966 года живет в Бобруйске.
Семья: мама Анастасия Ивановна — билетный кассир, папа Николай Николаевич — машинист тепловоза; сестры Диана и Оксана.
Учеба: в 1978 году окончила СШ № 3; с 1980-1985 г.г. — Минский институт культуры по специальности «методист-организатор культурно-просветительской работы».
Работа: до 1993 года — артистка Костромской филармонии; 1990-1993 г.г. — артистка военного ансамбля; с 1994 года — методист центра внешкольной работы «Росквiт»; в 2004-2005 г.г. работала начальником отдела культуры Первомайского района, а также специалистом отдела культуры горисполкома.

 

«Петь я любила с детства…»
Ольга, ты ведь не коренная бобруйчанка?
— Нет, я родилась на Сахалине, в семье железнодорожников, а в Беларусь мои родители переехали, когда мне исполнилось 5 лет. С детства я жила возле станции «Березина», там же ходила в школу, там прошла и вся моя юность.
Так это поезда привили тебе чувство ритма?
— Не знаю, как насчет поездов, но петь я любила с самого детства. С третьего класса ходила в Дом пионеров, где занималась в хоровой группе, с 15 лет начала выступать в концертах самодеятельности, в клубе железнодорожников. Ну а после школы вышло так, что я стала петь в группе «Солнечная сторона».

«Многие песни рождались ночью…»
А вот с этого места давай подробнее. Как ты познакомилась с «СС»?
— Это была интересная история. Со мной в классе учился мальчик — Паян Рахманов, сегодня известный в Бобруйске музыкант. Мы с ним вместе увлекались музыкой и на переменке часто сбегали в соседние дворы, чтобы послушать «Битлз», «Иглз» на прозрачных «кругозоровских» пластиночках. Нас даже с уроков иногда выгоняли, потому что мы на задней парте устраивали «игру на рояле».
После школы я пробовала поступить в Могилевский пединститут, но не добрала балла. Пошла работать в геологоразведку, лаборантом. Однажды мы встретились с Паяном, и он сказал: «Слушай, тут есть классные музыканты, они поют свои песни, и им нужна девушка с высоким голосом». В общем, пригласил меня на репетицию «Солнечной стороны».
Там я увидела достаточно взрослых — в моем представлении — ребят: им было по лет 25, а мне только 19. Они попросили меня что-нибудь спеть, а мне тогда нравилась Пугачева, ну я и спела песню из ее репертуара. А голос был слабенький, зажатый… В общем, не произвела я на них впечатления. Тогда Паян сказал мне: «Оля, спой «Соловья» Алябьева!» Ну, я и выдала им — в такой шуточно-опереточной манере. Они поморщились, ничего не поняли, но решили: «Если она Алябьева поет, то с нашими песнями как-нибудь справится». Так мы стали работать вместе.
И сразу оказались в Мышковичах?
— Нет, сначала мы репетировали в клубе БШК, а потом уже переехали в колхоз «Рассвет». Наш администратор Анатолий Симановский съездил к Василию Старовойтову, а тот был заинтересован, чтобы его колхоз славился не только трудовыми, но и культурными достижениями. Мы выступили перед Василием Константиновичем, после чего он сразу взял нас на работу. А поскольку в Доме культуры работали местные музыканты, нам отдали ресторан.
Это была своеобразная творческая лаборатория — мы жили там четыре дня в неделю, как бы одной семьей, общиной, и многие песни у нас рождались ночью. Мы с Мишей Карасевым образовали своеобразный тандем — он брал гитару и своим голосом, лишенным слуха, пытался мне что-то напеть. Слушать это было невозможно, тогда я говорила: «Миша давай я сама буду петь, а ты корректируй». Так мы и делали: я пела, а он говорил, где взять на терцию выше, где спеть на октаву ниже… Все самое лучшее у «Солнечной стороны» родилось там, в Мышковичах.

«Зрители — в шубах, а я — в платьице…»
А потом начался гастрольный период?
— Да, у нас была программа, с которой мы хотели гастролировать. Правдами и неправдами наш администратор связался с Орловской филармонии, и нас попросили приехать.
И вот мы со своей аппаратурой — с этими «гробами» — отправились в Орел. Провожал нас, чуть ли не весь город. Но в Орле оказалось, что нас никто не ждет. Мы встали перед выбором: либо ехать обратно в Бобруйск, либо как-то решать вопрос. Ехать назад мы не могли — не позволяло самолюбие. Тогда наш администратор съездил в Кострому, где в горкоме комсомола работал его давний друг. Тот даже обрадовался: «Конечно, давайте к нам! У нас такая большая область — только работать и работать».
В общем, приехали мы в Кострому, на репетиционный период нас поселили в пионерлагерь. На дворе была зима, и в домиках, несмотря на включенные калориферы, стоял жуткий холод. На кухне лежали два мешка картошки, лук — и больше ничего. Матрасы — мокрые. Я — человек не сентиментальный, до слез меня довести трудно, но, увидев эти мокрые матрасы, я села и расплакалась: «Хочу домой!» Тогда ребята сняли с себя все теплые свитера, кофты и стали меня успокаивать: «Оль, ты не плачь, пошли на кухню — там есть картошка и лук, мы сейчас сварим чего-нибудь, наедимся...» На таком положении мы прожили четыре месяца. Воду возили на саночках из соседней деревни. Но, в конце концов, программа была подготовлена, и мы стали ездить по Костромской области.
Сладок был ветер гастролей?
— Это было что-то страшное! Ведь ездить нам пришлось по всяким леспромхозам, где под клубы были переоборудованы старые церкви. На стенах — иней, холод жуткий. В зале зрители сидят в шубах, в валенках, в пуховых платках, а я выхожу на сцену в концертном платьице. Жили мы холодных и сырых Домах колхозника, где все удобства — на улице. Так мы протянули еще год, а потом нас объединили с ансамблем «Россияне». Только тогда мы немного перевели дух.
С «
Россиянами» мы объездили весь Союз, не были только в Прибалтике и на Дальнем Востоке. Но все равно это было не то, чего нам хотелось. Времени на свою музыку у нас не осталось совсем. Да и с «Россиянами», в конце концов, нам надоело кататься, потому что прогресса там не было никакого. Поэтому мы и вернулись в Мышковичи.

«Это был незабываемый опыт…»
«Солнечная сторона» — это один этап твоей жизни, второй этап — сотрудничество с БИ-2. Расскажи, как все начиналось.
— После того как «Солнечная сторона» прекратила работу, и люди разъехались, кто в Израиль, как Миша, кто в Казахстан, как я, остался огромный творческий багаж, который долгие годы пролежал в забвении. А Шуре с Левой очень нравилась наша музыка, они вообще считали, что «Солнечная сторона» — культовая группа, и многому учились у нас. Поэтому этот багаж они начали потихоньку реализовать, включая в каждый альбом по одной, две наших песни.
Когда в 2002 году БИ-2 первый раз приехали с концертом в Бобруйск, Чичериной с ними не было, и Шура спросил, не хочу ли я спеть с ними «Мой рок-н-ролл». Кстати, у этой песни интересная история: написана она была в стихотворном варианте и называлась «Ночные ветры». Стихи долго лежали «в столе», пока Миша не отдал их Шуре.
Я согласилась, и мы спели ее почти без репетиций. В следующий их приезд мы разучили уже «Медленную звезду» и «Фламенко». Ну, а потом Шура сделал Мише подарок — двойник «Нечетный воин», куда вошло много песен «Солнечной стороны», спетых другими исполнителями — Линдой, Сергеем Галаниным, Дианой Арбениной, группами «Квартал», «Пикник», «Лена Т», Александром Ф. Скляром… Меня они тоже пригласили к участию в этом альбоме — я спела песню «Слушая ветер». Это был, конечно, незабываемый опыт.
А когда в начале девяностых Шура и Лева были еще простыми провинциальными рокерами, как ты относилась к их творчеству?
— Когда я услышала их впервые, они были панками. (Улыбается.) Ни я, ни даже Миша не предполагали, что из них может получиться что-то путевое. Помню, он звонил мне из Израиля в Казахстан, где я тогда жила и смеялся: «Знаешь что? Саша создал какую-то группу…» Мы с ним смеялись вместе — не воспринимали их всерьёз. Но ребята оказались молодцами, и сегодня я могу только гордиться тем, как здорово они выстроили себя и свое будущее.

«Что дальше — покажет время…»
Как сложилась твоя жизнь после «Солнечной стороны»?
— После Мышковичей я уехала с мужем — он был у меня военным — в Джезказганскую область, где проработала несколько лет в ансамбле песни и пляски. А когда вернулась в Бобруйск, пришла работать в «Росквiт». Потом два года занималась административной деятельностью — сначала была начальником отдела культуры Первомайского района, затем специалистом в отделе культуры горисполкома. В 2005 году мы сделали замечательный проект — «Шкатулка талантов» — эдакая «фабрика звезд» по-бобруйски. Очень интересные дети в ней участвовали, многие из них потом поступили в учебные заведения, связанные с музыкой. А я после этого снова вернулась в «Росквiт», потому что поняла: живая работа с детьми — это именно то, что мне нужно. Сейчас я получаю огромное удовольствие, оттого, что моя жизнь принадлежит мне — и часть ее я могу отдать работе, а часть — музыке.
После того, как два года назад старый состав «Солнечной стороны» вместе с «БИ-2» дал во Дворце искусств концерт «25 песен хором», в городе заговорили о том, что теперь у группы откроется второе дыхание. Оно открылось?
— Да, сейчас готовится музыкальная версия нового альбома «Солнечной стороны», занимается этим наш гитарист Александр Ротань. Ребята из БИ-2 пообещали, что, когда мы его запишем, они помогут нам ротацией. А потом можно будет и о гастролях подумать. Но гастроли — дело серьезное, для них нужны здоровье и молодость. Саша Ротань и Степа Сидорук, например, согласны на концертную жизнь, их ничего не привязывает к месту, а у меня есть работа, которая требует много внимания. В общем, как там сложится дальше, покажет время.

Дмитрий РАСТАЕВ. Фото Александра УДОДОВА и из архива гостьи.

 

НАША АНКЕТА
Кто вы по знаку зодиака? — Скорпион.
Кто ваши кумиры в музыке? — «Биттлз», Тина Тернер, Уитни Хьюстон, Стиви Уандер, Стинг.
Где вы любите отдыхать? — У моря. Это моя стихия.
Вы исповедуете какую-нибудь религию? — По вероисповеданию я православная, а по мировоззрению — буддист.
Какое ваше жизненное кредо? — Быть в гармонии с жизнью.